Нищий Барин

Глава 22

Глава 22

А чё это я «иди»? Тебе надо — ты и иди! Но, трусить на глазах у всей честной публики — ещё страшнее. Да и злость неожиданно взыграла: раз уж однажды в рыло зарядил, так и во второй раз не побрезгую, если припечёт!

Поэтому, сделав морду тяпкой, неспешно подхожу к поручику.

— Встречались-то мы всего один раз, вот и не узнали друг друга, — говорю я как ни в чем не бывало.

Грачёв смотрит на меня, секунду молчит, а потом как захохочет:

— А здорово ты мне тогда в морду заехал! Хорошо хоть дуэль отменили!

— А знаешь, — продолжает Михаил, — что тебе письмо с благодарностью от попечительского совета организовали?! Герой-герой! Вот теперь вижу, что это медведь от тебя удирал, а не ты от него!

Я, признаться, даже не сразу придумал, что ответить. Но от души отлегло. А вот выражение лица моего гостеприимного соседушки мне совсем не понравилось. Елисей Пантелеймонович стоял рядом с таким видом, будто его только что обокрали. Разочарование прям сквозило. И если Лёшка-прежний и не обратил бы на это внимания, то вот Герман Карлович (то бишь я нынешний) сразу всё просёк: сто пудов это он Грачева и пригласил! Скукота ведь в деревне. Вот и развлекается, сволочь.

— А что за медведь? — заинтересовался управляющий Велесова.

И Мишка, словно был очевидцем, красочно рассказал, какие трудности выпали мне на пути сюда.

— Да что ж мы кабанов гонять будем, когда медведь-людоед проклятый по лесам разгуливает и людей пужает?! На медведЯ, господа, надобно идти! Кабан, что кабан…? Свинья, одним словом, — вдруг высказался один из гостей — здоровяк с круглым лицом, вроде как тоже мой сосед по лесу, Панин Григорий Валентинович. — А ты, Лёшка не привираешь ли часом? А то гляди, истории у тебя нынче больно лихие пошли.

Мотаю в отрицании головой, недовольный фамильярностью, с которой ко мне обращаются. Не особо меня тут уважают. А ведь, если разобраться, мы с Паниным ровня: и земель у нас примерно поровну, и душ у меня столько же, а гляди ж ты — я его по имени-отчеству, а он всё «Лёшка» да «Лёшка». Так, припоминается, ещё и при матери живой было…

— На медведЯ! На медведЯ! — загомонили гости.

Я, разумеется, обеими руками «за»! Зачем мне такое соседство под боком? Ведь медведь километров десять до моей деревни легко пройти сможет.

Как вспомню эту громадину, так до сих пор колени подгибаются. В жизни таких приключений не бывало! Ну, разве что разок кувыркнулись мы с другом в машине. Зимой дело было, поворот проспали и вылетели прямиком в сугроб. Оба, слава богу, целёхонькие выбрались, а вот машина на разборку отправилась.

Ну, медведь так медведь! Тем более, далеко идти не надо, тем более, со мной больше десятка опытных — надеюсь! — охотников, да ещё и их дворня в придачу, плюс собаки! Но тут выясняется ещё одна заковырка: коня-то у меня нет! Как нет и оружия. Впрочем, коня я из кибитки выпрягу. Ездить верхом я худо-бедно могу, уже пробовал в этом теле. А вот идти с рогатиной — или с чем там на медведя ходят? — я решительно не желаю. Пистоль бы мне или вот такое славное ружьишко, как у Грачева! Да черт с ним, даже развалюха Акакия и то лучше, чем с голыми руками.

— А ты никак без ружжа приехал? — деланно удивляется Ильин. — Прошка, живо принеси моему другу «англичанку»!

Прошка — пронырливый малый лет пятнадцати из дворни Ильина, рванул в дом. Под смешки соседей даю команду Тимохе разпрячь коня Кусаку и вздеть на него седло. Позорище! Притащил, называется, наркоманские штуки на охоту, а сам без ружья!

Блин, а Елисей Пантелеймонович, похоже, ещё не утратил надежду надо мной пошутить. Ружьё, которое мне тащат, разительно отличается от тех, с которыми будут охотиться другие. Ствол у него короткий! Ну, не пистоль, конечно, но по сравнению с другими, оно выглядит каким-то игрушечным. Да ещё кремнёвое. Хотя нарезы на стволе имеются, значит, нарезное оружие. Вес? Да пару килограмм, пожалуй. Интересно, и чего это его «англичанкой» кличут? А, вон оно что… клеймо фабричное: Brown Bess.

В придачу к ружью Прошка протягивает мне бумажные патроны, числом пять штук. Тяжеленькие, на кожаном поясе, который можно натянуть на груди на манер подтяжек.

— Да, повезло тебе! Знаешь, сколько такой штуцер кавалерийский стоит? — услышал я за спиной восхищённый шёпот Акакия.

— Заряжать умеешь? — шепчу я ему в ответ.

Но этого не потребовалось — Владимир, игнорируя насмешки и ухмылки окружающих, деловито взял моё оружие и всё как следует проверил.

Нет, теорию-то я знаю. Чтобы зарядить ружьё, стрелок должен достать патрон, надорвать его зубами с «пороховой» стороны, высыпать часть пороху на полку и крышечкой ту полку захлопнуть, чтоб не рассыпалось. Потом ружьё ставишь дулом вверх, высыпаешь оставшийся порох в ствол, переворачиваешь патрон пулей вниз (к казне) и толкаешь его шомполом в ствол. Бумага тут, таким образом, играет роль пыжа. А вот на практике такое делать не приходилось. Да и вообще, я стрелять не собираюсь.

Впрочем, на меня особо никто не смотрит. Охота началась!

Сначала из ворот усадьбы выбегает, звонко лая, собачья стая, потом пешим дралом два десятка разного люда, скорее всего, из свиты помещиков — ведь не один я в компании приехал! Затем потянулись гости посановитее. Все конные. Некоторые немолодые и уже порядком обрюзгшие дядьки, стараясь выглядеть лихими, имеют вид такой, что и смотреть неловко. Из меня тоже, конечно, наездник ещё тот, но я молод хотя бы, и чувствую некоторый азарт и желание поквитаться за недавний испуг и побег.

Странное дело, но беглые тати Велесова, что давеча напали на меня, никого особо не волновали!

— Да бегут они уже без оглядки на Дон! Это медведь будет ходить кругом, а эти не дураки. Да и медведЯ тоже, поди, забоятся, — пояснил мне Акакий. — Знают — раз ты спасся, то скоро ловить их станут.

Мы с ним едем последними в ряду почти полутора десятков всадников. А немало гостей приехало, и это ещё управляющий Велесова с компанией с нами не поехал. Лошадь моя после гонки отдохнуть не успела, вижу — тяжело ей. Благо кобылка молодая, года четыре всего. Раза в два моложе, чем Мальчик Владимира.