"Нить"

"Там, где начинается лес"

Цикл «Узоры мира».

Книга первая «Нить».

ПРОЛОГ.

Вертится колесо прялки, наматываются нити на старое веретено. Кто прядет лён — прядет месть. Кто прядет шерсть — прядет память. Кто прядет страсть — прядет любовь. А я пряду узор миров. Мозолистые, узловатые пальцы пляшут над прялкой без устали. Уши без слуха слышат каждый шорох, каждый безмолвный крик. Незрячий взор зорко следит за переплетением судеб.

Слышишь, как скрипит колесо? Это нить ложится на нить — год за годом, жизнь за жизнью. Узор выходит ровным и ладным, но там, где он истончается, появляются голод, войны и первобытный ужас. А там, где рвется нить, появляются те, кто ступает по изнанке. Одна ошибка — и они рядом. Ждут. Наблюдают. И теперь каждый стежок — как шаг по лезвию. Каждая клятва — как узел, который может развязаться.

Ты чувствуешь, как земля дрожит под ногами?

Колесо стонет. Узор темнеет. Нить готова оборваться.

Слушай. Прялка жужжит. Они близко.

---

ГЛАВА 1 «Там, где начинается лес».

Вельжа выбилась из сил. Она не знала, сколько раз падала и поднималась, но продолжала бежать, зная: остановишься — смерть. Каждый вдох отдавался в груди сухой, рваной болью. Воздух был влажным, тяжёлым, пропитанным тошнотворной гнилью. Ноги вязли в чёрной, маслянистой грязи, которая хлюпала и чавкала под босыми ногами. Ветки, будто живые, хлестали по лицу — сухие, жёсткие, они оставляли на щеках кровавые полосы и норовили выколоть глаза. А за спиной — тяжёлые шаги твари. Близко. Слишком близко.

«Только бы добраться до границы леса», — пронеслось в голове у девушки.

Она метнулась вперёд и оступилась. Нога ушла вниз, как в трясину. Вельжа упала, ободрав ладони, и в тусклом свете луны разглядела, на что наступила. Лошадиная голова. Точнее, то, что от неё осталось: череп, обтянутый остатками кожи, с тускло белеющими костями. Один глаз вытек, второй — мутный, затянутый плёнкой, смотрел в небо. Из ноздрей выползали черви — белые, жирные, копошащиеся в гнилой плоти. Они лезли из глазниц, изо рта, и когда девушка отшатнулась, один из них упал ей на руку — холодный, скользкий, извивающийся.

Она смахнула его, вытирая руки о юбку, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. И тут же услышала жуткий, нечеловеческий смех. Тварь не торопилась. Насмехалась. Как будто знала: добыча никуда не денется.

Вельжа обернулась. За густой стеной старых корявых деревьев с ветвями-щупальцами невозможно было ничего разглядеть. Девушка вскочила, сделала шаг — и тут же рухнула на землю. Ноги не слушались, стали ватными от страха и усталости.

— Нет, — прошептала она. — Только не здесь.

Вельжа поползла. Цепляясь за корни, прятавшиеся под прошлогодней листвой, за редкие островки короткого осота, за что-то мягкое и склизкое, торчащее из земли, — ей не хотелось думать, что это было. Она ползла, оставляя за собой тёмную полосу крови, которую тут же впитывала земля Запретного леса. Где-то позади продолжала выть тварь, опьянённая запахом жертвы. «Всё, сейчас», — с ужасом думала девушка, переводя дыхание, но тварь не приходила. Она выжидала. Играла. А Вельжа упрямо продолжала ползти. Зацепиться за корень, подтянуться — и так раз за разом.

Вдруг земля ушла из-под рук. Девушка кубарем покатилась вниз, в темноту, в запах тлена и старой смерти. Она ударилась спиной о что-то твёрдое — и на мгновение потеряла сознание.

Придя в себя, Вельжа боялась открыть глаза и пошевелиться. Она прислушалась. Тихо. Тварь затаилась, но не отступила. Девушка чувствовала: она где-то рядом. Ждёт. Наблюдает. Чует человеческий страх и идёт по его следу. «Надо выбираться», — подумала она, пытаясь подняться — и услышала под собой сухой треск.

Кости. Яма была заполнена ими. Человеческие. Животные. Может быть, и кости тех, кого нельзя было назвать ни тем, ни другим. Они лежали слоями, переплетённые, полуистлевшие. В ужасе Вельжа забарахталась, попыталась встать, но лишь глубже зарылась в кости. В бессилии девушка упала на спину. «Всё, — подумала она. — Здесь я и сгину». Слёзы отчаяния покатились из глаз. Хотелось завыть, закричать, но, прикусив до крови губу, Вельжа лишь тихонько всхлипывала.

Но какой-то звук заставил её замереть и прислушаться. Тишина — вязкая, тягучая, от которой закладывало уши. И среди этой тишины — еле слышное дыхание. Чужое. Совсем рядом.

Девушка повернула голову и пригляделась.

Он лежал в шаге от неё, почти скрытый грудой черепов. Бледный. Худой. Иссохший. Грязь и листья прилипли к лицу, одежда превратилась в лохмотья, которые невозможно было отличить от гниющих корней. Стиснув зубы и собрав силы, Вельжа подтянулась вперёд.

«Неужели почудилось?» — подумала она и положила руку на грудь незнакомца. Под рваной тканью, под грязью, под слоем смерти — грудь медленно, почти незаметно поднималась и опускалась. Один раз. Потом ещё. Он был жив.

— Воды, — внезапно прошептал он. Голос был неразборчивым и сухим, как треск старого дерева.

Пальцы не слушались, но, кое-как отцепив от пояса флягу, Вельжа поднесла её к губам незнакомца. Он пил жадно. Вода стекала по подбородку, падала на истлевшую одежду, оставляя тёмные пятна. Напившись, он откинул голову назад и слабо прошептал:

— Беги.

— Что? — переспросила она.

— Беги, пока можешь.

В этот момент лес взорвался треском. Воздух стал гуще, тяжелее, запах гнили — невыносимым, холод пробежал по спине девушки и застыл где-то внутри.

«Тварь!» — вздрогнула она, чувствуя, как от страха шевелятся волосы на затылке. Вельжа быстро вложила флягу с остатками воды в руку мужчины. Он не звал её. Не пытался остановить. Его глаза были по-прежнему закрыты, а дыхание становилось всё тише.

Она вскочила и бросилась вперёд, не разбирая дороги. Откуда только взялись силы? Цепляясь за корни, камни, кости, девушка, одержимая страхом, карабкалась наверх. Где-то совсем близко выла тварь, понимая, что добыча ускользает, но этот рёв только прибавлял Вельже сил. Почти выпрыгнув из ямы, девушка побежала, обгоняя ночной ветер, который раскачивал верхушки старых сосен. Сосны! Значит, граница леса совсем рядом!