Нить кровного родства

Тайна

Приоткрыв дверь, я позвала маму. В руках я держала мешок с углём, который забрала у соседа. Деревня наша небольшая — возле гор и ручья. Каждый друг друга знает, и каждый помогает жить в мире и спокойствии. Девушки занимаются хозяйством и земледелием, а мужчины — охотой, защитой и строительством, папа охотиться и помогает защищать деревню.

Меня зовут Минуэль, или просто Мина. Мама учила меня вести себя тихо и покорно, чтобы не выделяться, и я, несмотря на желание играть и дурачиться, была вынуждена подчиняться. Ведь я скрываю тайну.

— Мина, ты принесла уголь? — голос мамы донёсся из кухни, где она месила тесто.

Мама у меня строгая. Всё старается сделать поскорее, будто боится что-то не успеть. Я не понимаю, к чему вечно спешить, но привыкла не перечить.

— Да, мам, всё принесла, — я поставила мешок у порога. — Я возьму масло и пойду делать краску.

Мама обернулась, вытирая руки о фартук, и внимательно посмотрела на меня. Не на лицо — на макушку, туда, где из-под платка выбивался рыжий локон. Я даже вздрогнула: в её взгляде мелькнуло что-то странное. То ли усталость, то ли тревога.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Сделай как можно больше. Скоро зима, а после родов мне тяжело будет помогать. — Она помолчала и добавила совсем тихо, будто себе: — Ты у меня умница, Мина. Я знаю, как это утомительно. Но так надо.

Я кивнула и пошла к себе в комнату, прихватив с кухни масло и пучок сухой полыни. Очень хотелось поскорее сделать всё и наконец помыться.

Мама всегда говорила: мой цвет волос нужно прятать. Редкий, не такой, как у всех. И его, к сожалению, считают неправильным. Раньше она делала краску сама: перетирала уголь с травами, добавляла масло, а потом замазывала мне волосы, брови и даже ресницы. После этой процедуры мои волосы становились чёрными, как у неё. Мама рассказывала, что её бабка делала так же, и рецепт этот передавали из поколения в поколение по женской линии. Если не тереть волосы водой и не привлекать внимания, цвет держится долго. Рыжие дети рождались нечасто, но когда рождались — их всегда прятали.

Я уже привыкла.

Изготовив краску, я пошла в тесную купальню, пристроенную к дому. Пахло сырым деревом и мылом. Я смыла с себя дневную пыль, а потом, вздохнув, принялась закрашивать брови и волосы. Чёрная жижа стекала по шее, щипала глаза, но я терпела. Мама беременна, и мне очень хотелось, чтобы братик или сестра не проходили через это. Пусть родятся с обычными волосами, как все.

Вскоре у меня родилась сестра.

Роды были лёгкими, но со временем вся деревня ликовала так, будто случилось чудо. Её называли ангелом, посланным с небес: кожа белая, как первый снег, волосы светлые, словно жемчуг, а глаза — ярко-фиолетовые, цвета аметиста. День её рождения стал праздником. В голове у меня было много мыслей, но главное — я радовалась, что из-за цвета её волос никто не злится и не шипит вслед. Наоборот, все восхищались.

Я очень люблю свою сестру. Несмотря на то, что мне было всего шесть, я помогала маме ухаживать за ней. И вот ей уже девять.

Каждый год я показывала ей всё, что любила сама: тайные тропинки в лесу, где растут сладкие ягоды, и старый дуб, в дупле которого можно спрятаться. Мама раньше запрещала мне водить её туда, боялась, но стала мягче, видя нас счастливыми.

А вскоре умерла наша соседка, бабушка Нэя. Она жила в маленьком домике напротив. На похороны приехала её дочка с мужем и двумя детьми. Сначала они хотели продать дом, но потом почему-то передумали и остались.

По вечерам, когда родители ложились спать, они проверяли нас и уходили к себе на второй этаж, в большую, ещё не до конца обустроенную спальню. А я тайком пробиралась в комнату Жемчужинки.

Дом у нас небольшой, её комната рядом с моей. Половицы скрипели, но я знала, куда наступать, чтобы не шуметь.

— Жемчужинка, спишь? — шепнула я, приоткрыв дверь.

— Огонёк! Ну что так долго? — она тут же села на кровати и похлопала ладошкой рядом с собой. В темноте её волосы светились, словно лунный свет запутался в них.

Жемчужинка называла меня Огоньком, только когда мы были вдвоём. Родители запретили — боялись, что кто-то услышит и догадается о цвете моих волос. Но это стало нашей тайной. Нашим паролем.

Я забралась к ней под одеяло. От неё пахло тёплым молоком и сушёной мятой.

— Жемчужинка, как думаешь, мы подружимся с новыми ребятами? — спросила я, глядя в окно на звёзды. — Они выглядят такими… отстранёнными.

Лихт, старший сын, был на год старше меня. Высокий, серьёзный, всё время смотрел куда-то в сторону. А его сестра Жела, ей двенадцать, вообще не разговаривала с нами. Остальные дети в деревне либо малышня, либо уже взрослые, поэтому мы всегда играли только вдвоём.

— Думаю, надо попробовать, — серьёзно ответила Жемчужинка. Она вообще была рассудительной не по годам. — Завтра подойдём и познакомимся. Я могу угостить их яблоками.

Я улыбнулась и обняла её крепче.

Мы ещё долго смотрели на звёзды и шептались. О том, какой будет зима, о том, кем мы станем, когда вырастем, и о том, страшно ли жить в большом городе. Жемчужинка мечтала увидеть море, а я хотела просто, чтобы у неё всё было хорошо.

Сон сморил сестру незаметно. Пожелав сестре сладких снов, я на цыпочках вернулась к себе. Укладываясь, я всё думала о завтрашнем дне. О Лихте и Желе. И о том, примут ли они нас.