Нити Агонии

Глава 1. Элара

Свеча догорала. Воск медленно стекал по медному подсвечнику, собирался у основания мутными наплывами и застывал белёсыми гребнями на старой столешнице. Пламя дрожало от сквозняка, пробегавшего под потолком, и тени на стенах то вытягивались вдоль брёвен, то сжимались обратно, прячась в углах. В доме пахло сухими травами, древесным дымом и старой кожей книжного переплёта. Под потолком покачивались связки полыни, зверобоя и мяты, а за стенами негромко шумел ночной лес.

Элара сидела за столом, поджав под себя одну ногу. Рыжие волосы тяжёлой волной спадали на плечи и грудь. В свете свечи одни пряди отливали тёмной медью, другие вспыхивали приглушённым красноватым оттенком, словно внутри них тлели крошечные угольки. Она привычным движением заправила волосы за ухо и осторожно перевернула страницу.

Книга тихо хрустнула.

Переплёт давно растрескался, углы обложки стёрлись почти до ткани, а пожелтевшие страницы стали тонкими и ломкими. Элара любила эту книгу. Любила запах старой бумаги, любила загадочные символы и особенно любила тот факт, что мать запрещала её открывать.

Запреты всегда действовали на неё одинаково. Заставляли копать глубже. За окном ухнула сова. Где-то вдалеке скрипнуло дерево. Дом ответил привычным потрескиванием очага. Элара перевернула ещё несколько страниц и нахмурилась. Последние листы. Чернила почти исчезли, расплывшись серыми тенями по бумаге. Некоторые строки пропали полностью. Но заголовок сохранился.

Нити Судьбы.

Она медленно провела пальцем по буквам. Слова показались странно знакомыми. Будто она уже слышала их когда-то давно. Очень давно. Она придвинула свечу ближе и начала читать.

«Тот, кто свяжет Нити, разделит боль со своим врагом. Чем дольше разлука, тем сильнее страдание. Прикосновение облегчает муку. Разорвать связь может лишь наложивший проклятие».

Элара перечитала абзац ещё раз. Потом ещё. И недоверчиво фыркнула.

— Какая нелепость.

— Что именно?

Голос матери прозвучал так неожиданно, что книга едва не выскользнула из рук. Элара резко обернулась.

— Ты специально это делаешь.

Мать стояла у входа, держа в руках две глиняные кружки. От одной поднимался тонкий пар. На рукаве её платья осталась полоска муки, а из косы выбились несколько светлых прядей.

— Что именно?

— Подкрадываешься.

— Конечно. Иначе как мне следить за особо опасной преступницей?

Она поставила кружку рядом с дочерью. Элара автоматически потянулась к ней. Только сделав первый глоток, поняла, что это её любимый чай. Мята. Мелисса. И немного лесной земляники. Мать каждый раз смешивала их по-разному, но вкус всё равно оставался узнаваемым. Тёплым. Домашним.

— Ты опять читаешь её без спроса.

— А ты опять делаешь вид, будто удивлена.

— Справедливо.

Мать подошла ближе и посмотрела на раскрытую страницу. Всего на секунду. Но Элара заметила, как её пальцы сильнее сжали ручку кружки. Совсем немного. Почти незаметно.

— Нити Судьбы...

— Угу.

— И что думаешь?

— Думаю, тот, кто это придумал, был либо сумасшедшим, либо очень злопамятным человеком.

Уголки губ матери дрогнули. Она села рядом. Несколько секунд они молчали. В очаге осыпался уголёк. За окном зашелестели ветви.

— Иногда люди делают страшные вещи не потому, что хотят, — тихо произнесла мать.

— А потому что?

— Потому что однажды у них забирают всё остальное.

Элара покосилась на неё.

— Опять загадки.

— Когда-нибудь ты перестанешь жаловаться на мои загадки.

— Не перестану.

— Перестанешь.

— Никогда.

— Посмотрим.

Элара закатила глаза. Мать тихо рассмеялась. Смех у неё был удивительно тёплым. От него дом будто становился меньше и уютнее. Некоторое время они сидели молча. Потом мать вдруг сказала:

— Помнишь курицу старосты?

Элара поперхнулась чаем.

— Нет.

— Врёшь.

— Это клевета.

— В десять лет ты решила сварить зелье самостоятельно.

— Это был научный эксперимент.

— После которого курица три дня гонялась за старостой по всей деревне.

— Она выжила.

— Староста тоже.

— Значит, эксперимент удался.

Мать покачала головой. В уголках её глаз собрались морщинки от улыбки. И почему-то именно в этот момент Элара подумала, что не помнит, когда видела её настолько спокойной в последний раз. Мысль мелькнула и исчезла. Она не успела за неё зацепиться. Мать поднялась и подошла к окну. Отодвинула занавеску. Несколько секунд смотрела в темноту. Слишком долго. Улыбка постепенно исчезла. Элара заметила, как её пальцы машинально коснулись края передника.

Раз.

Другой.

Третий.

Так бывало всегда, когда мать начинала волноваться.

— Что такое?

— Не знаю.

Ответ прозвучал не сразу. Ветер ударил в ставни. Глухо. Тревожно. Где-то далеко залаяла собака. Один раз. Потом второй. И резко замолчала. Мать нахмурилась. Подошла к двери и зачем-то проверила засов. Элара удивлённо моргнула. Обычно она так не делала.

— Мам?

— Всё хорошо.

Но голос прозвучал слишком быстро. Слишком уверенно. Будто она убеждала не дочь. А саму себя. Мать вернулась к столу и положила ладонь на книгу.

— Пообещай мне кое-что.

— Смотря что.

— Никогда не используй это заклинание.

Элара подняла бровь.

— Настолько плохое?

— Хуже.

— Почему?

Несколько секунд мать молчала.

Свеча тихо потрескивала между ними.

— Потому что ты свяжешь этими заклинанием свою судьбу до конца своих дней с тем человеком которого проклянёшь. Вам обоим придётся мучиться. Находиться рядом с друг другом постоянно. И чем чаще вы находитесь рядом тем сильнее жажда. Чем дальше Вы тем ещё больнее. Если ты воспользуешься этим заклинанием знай: если один из вас умрёт то второй тоже. Такими заклинаниями разбрасываться просто так не стоит. Но снять его можно только если ты хочешь. Обычно такие заклинания применяют чтобы кого-то наказать, если ты убить этого человека не можешь . Но с огромным риском для самого себя и для своей жизни.