Нити наших душ

Чужая сигарилла

Изначально не было ничего, кроме Творца. Из своей воли он соткал землю, воду и небо. Из своего дыхания — первых людей. Но своим детям он не дал искры своей души, и мир погрузился в хаос, порожденный людской жаждой и страхом. Тогда Творец отколол от себя сердце и из этой живой, пылающей материи вылепил Ирму Экилор. Он вдохнул в нее свою силу и всю свою тоску по справедливости, наказав: «Восстанови равновесие там, где я не смог».
— Из свитков «Сотворение Империи Экилор», запрещенных к распространению.

— Ну-с, что, Дина, — доктор Ковалёв, откинувшись в своём кожаном кресле, лениво листал историю болезни на экране. Кабинет пах застоявшимся табаком и одеколоном, которым он пытался этот запах перебить.

Дина сидела на краю кушетки, молча смотря в пол, еле заметно теребя край спортивной куртки. Её бледно-рыжие волосы нелепо торчали из косички, а румянец сменился на болезненную бледность.

Ковалёв вывел снимки на большой экран и ткнул пальцем в размытое пятно.

— Видишь этот участок? Помутнение. Отёк роговицы. Неврождённое, значит, последствие нагрузки, травмы или… — он сделал паузу, задумавшись, — или какого-то внешнего воздействия. Ты головой не билась? Не падала?

— Нет... — кротко ответила Дина, её ресницы предательски намокли. — Всё как обычно. Готовилась к турниру.

— Всё-всё, — перебил доктор, заметив её состояние. — Не переживай ты.

Он быстро напечатал что-то, сверяясь со снимками.

— Так, диагноз… Напишем: «реактивный отёк роговицы, ассоциированный с длительной зрительной нагрузкой и возможным применением топических средств», — он хмыкнул. — Звучит солидно.

— И что мне делать?

— Ну-с, как что делать… При твоем диагнозе линзы запрещены, поэтому будешь носить очки. Скажи спасибо председателю, он тебе их быстро организовал, — мужчина придвинул коричневый кейс поближе к девушке. На его лице играла мерзкая улыбка. — Как говорится, носи с удовольствием.

"Клоун", — Дина смерила мужчину ненавидящим взглядом.

— А, и еще, — он начал что-то печатать, потом остановился и посмотрел на неё внимательно. — Про спорт придётся забыть. Совсем. Я, конечно, напишу мягко, но…

— Что?... — надеясь, что не расслышала, переспросила девушка.

— Ну-с, тебе придётся вернуться в родительский дом. Там за тобой проследят, поухаживают…

Голос врача превратился в шум в голове Дины. Она уставилась в потолок и разочарованно выдохнула, пытаясь согнать влагу с глаз.

"Почему же всё всегда сводится к одному месту?"

Конечно, девушка понимала, что так продолжаться больше не может. Её свободная жизнь, которая длилась целых пять лет, не могла быть реальностью. Ей нужно было спустить с небес на землю — вот и пожалуйста.

Первый раз, когда Дина заметила проблему со зрением, был на тренировочном стадионе. В момент, когда она держала стандартный малокалиберный пистолет и, опустив заслонку, прицелилась, увидела, как мишень плывёт перед глазами цветным пятном. Сняв с себя стрелковые очки и потерев глаз, она посмотрела на цель ещё раз. Ничего не изменилось. Она не могла сфокусировать взгляд, как бы ни старалась. Подбежав к тренеру и рассказав всё о своей проблеме, Дина увидела чёткий испуг в его глазах.

«Ты сейчас серьёзно? — спросил он, и голос прозвучал резче, чем, наверное, ему хотелось. — Дина, до турнира неделя. Ты единственная, кто реально может выйти в финал. Чёрт, я думал, тебя мотивирует прошлогодний проигрыш…»

Позже Дина узнала, что он дозвонился её семье, и те назначили приём у своего доктора. А сам тренер тем временем даже без подтверждения диагноза начал готовить другого спортсмена к турниру. В этот момент она поняла: её мир, который она так старательно выстраивала, рушится. Она потеряла не только зрение, но и единственное, что реально спасало от реальности.

За время учёбы в университете и нахождения в сборной девушка получила больше эмоций и любви, чем от своей родной семьи за всё время. Как бы ни старалась, для них она была белым пятном на семейном древе: глупый, эмоциональный ребёнок, неспособный на принятие холоднокровных решений и, самое главное, недостаточно хороший, чтобы пойти по стопам и стать судьёй. В общем, обычная внебрачная обуза, способная только бегать во дворе и стрелять из палок, делая вид, что это настоящая пушка.

Теперь же ей предстояло вернуться обратно в дом, откуда она так старательно пыталась сбежать. Опять столкнуться с холодом родителей, разочарованием брата и презрением от слуг.

— О чёрт, — выругалась девушка, взяв очки со стола и вылетела из кабинета, громко хлопнув дверью.

Ей хотелось кричать о том, как мир к ней несправедлив, но ком, застрявший в горле, не давал этого сделать.

На выходе из поликлиники Дина увидела до ужаса знакомую чёрную машину. Закатив глаза, она пошла в другую сторону от парковки, полностью игнорируя человека, вышедшего с водительского места. Дойдя до заднего двора больницы, она облокотилась на стену, медленно сползая по ней вниз. Горло сдавило. Она вплела пальцы в свою косичку, выдёргивая пряди, будто хотела вырвать вместе с ними всё, что чувствовала сейчас.

Стрельба была для неё не просто увлечением, это была её жизнь, её идентичность. Дина чувствовала, как эта часть её уходит навсегда, оставляя пустоту и возвращая всё к самому началу.