Нити Сандары

Глава 21.

Под мерцающим покровом луны, чьи серебристые лучи ласкали зеленую поляну, словно невидимые руки, разворачивалась сцена трагедии. Мужчина, сложенный словно из камня, с широкой грудью и крепкими руками, стоял на коленях, сломленный невидимой, но ощутимой болью. Его могучие руки, привыкшие к оружию и охоте, сейчас дрожали, бережно обнимая хрупкое тело девушки, медленно угасавшей в его объятиях.

На ее мраморно-белой шее, как зловещий цветок, расцвела рваная рана. Из нее, словно последняя капля надежды, медленной струйкой сочилась кровь, окрашивая сочную траву вокруг в темные багровые тона. Каждый вдох давался ей с трудом, грудь едва заметно вздымалась, словно пыталась задержать ускользающую жизнь.

Слезы, словно ограненные алмазы, медленно катились по его щекам, отражая холодный свет луны, превращаясь в маленькие, замерзшие звездочки. В тишине ночи, нарушаемой лишь тихим шепотом ветра, слышался его тихий стон – истошный голос сердца, разрываемого горем и безнадежностью.

В этот момент казалось, что сама природа затаила дыхание, остановила свой неумолимый бег, чтобы запомнить их трагедию, запечатлеть в памяти каждой травинки, каждого лепестка, каждого лучика лунного света.

Глядя на свою любимую, на ту, что была для него всем миром, он не мог поверить, что она скоро покинет его навсегда, оставив его в одиночестве и тоске. Ее фиалковые глаза, некогда полные жизни и смеха, сейчас наполнились нежностью и тоскливой теплотой, словно прощальный свет далекой звезды, свет, который он никогда не сможет забыть.

Она медленно, словно боясь причинить ему боль, погладила его по щеке. Ее рука была такой хрупкой и легкой, словно дыхание ветра. Он старался запомнить каждую деталь: ее волосы цвета воронова крыла, мягкие и шелковистые, рассыпавшиеся по траве словно темная ночь, ее тонкие черты лица, хранящие отпечаток неуловимой красоты, и ту улыбку, которая всегда согревала его сердце даже в самые лютые морозы.

В этот последний момент он ощущал всю глубину своей любви, безграничную и всепоглощающую, и всю безысходность своего положения, зная, что скоро все изменится навсегда, что мир разделится на "до" и "после", и в его жизни больше не будет места счастью.

- Милая, прошу, не оставляй меня, — простонал он, глядя в её любимые глаза, полные угасающего света. В его голосе звучала отчаянная надежда, цепляющаяся за соломинку, и всепоглощающий страх перед неминуемой потерей. Она слабо, почти незаметно, улыбнулась, стараясь приободрить его.

Оглядевшись вокруг, он увидел, что их окружили огромные черные и серебристые волки, они были словно тени, выползшие из глубин леса. Их глаза горели ярче ночи, словно угольки в пепле, а густая шерсть казалась поглощает свет, делая их практически невидимыми в полумраке. Ветер шептал в ветвях деревьев древние проклятия, создавая зловещий фон для этой опасной ситуации.

Один из волков, самый крупный и мрачный, медленно приблизился, оскалив пасть и показывая острые, как бритвы, клыки — он словно ожидал сигнала к атаке, готовый в любой момент разорвать его на части.

Мужчина почувствовал, как его сердце забилось сильнее, а руки сжались в кулаки, готовые защищать любимую до последнего вздоха. Поцеловав любимую в лоб, словно прощаясь с ней навсегда, он аккуратно положил её на мягкую траву, стараясь не нарушить её спокойствие, не причинить ей лишней боли.

Его руки мягко поддерживали её голову, а глаза наполнились решимостью и тревогой, отбрасывая прочь страх и отчаяние. Тихо вздохнув, собираясь с силами, он поднялся на ноги, напряг все мышцы своего тела, готовый к предстоящей битве, готовый отдать свою жизнь за то, чтобы защитить ее.

Но вдруг, словно по мановению волшебной палочки, серебристый волк, предводитель стаи, начал меняться. Его огромное тело словно сжалось, кости хрустели, ломались, а густая шерсть исчезала, растворяясь в воздухе, словно дым. И вот, на месте свирепого зверя, перед Валкаром стоял человек. Его брат. Дейнар. Его лицо искажала гримаса боли и ужаса.

— Что ты наделал?! — закричал Валкар, его голос сорвался от переполнявшего его гнева и отчаяния, разнесся эхом по поляне, спугнув ночных птиц. Дейнар, словно подкошенный, упал на колени перед девушкой, его плечи задрожали, а лицо исказилось от невыносимой муки.

— Боги… Боги… Прости меня, Мистрея… — шептал он, словно молитву, но в его голосе не было надежды, только бесконечное раскаяние.

— Убери от нее свои руки! — взревел Валкар, его голос превратился в звериный рык, полный ненависти. — Не прикасайся к ней! Не смей! Ты… ты убил ее! Милая… прошу… открой глаза…

Почему Мистрея оказалась между ними, было неясно. Может, она просто устала от бесконечной вражды, от той темной тени, что тянулась за братьями, отравляя жизнь клана? Возможно, она, как всегда, попыталась остановить назревающую бурю, предотвратить очередной бессмысленный конфликт.

Такие стычки между Валкаром и Дейнаром случались не раз, и обычно все заканчивалось лишь вырванными клочками шерсти, да рычанием, полным ярости, перепалками и выпущенным паром. Убивать друг друга было табу, их и так осталось немного. Дейнар не ожидал, что она встанет между ними, в самый разгар магической ярости. Он просто не успел остановиться.

Дейнар не любил Мистрею, но уязвленная гордость стала плохим для него советчиком. Она была изначально предназначена ему, их семьи давно договорились об этом союзе. Но Мистрея, непокорная и своенравная, полюбила Валкара и сбежала с ним в ее родной клан, отринув все традиции и договоренности. С тех пор Дейнар мстил и им, и клану Валкара, где тот стал вождем. Он стремился уничтожить все, что было дорого его брату.