Нити судьбы

3.4.

Уже почти десять минут как мы стояли в холле и ожидали выхода герцога. За всё время, что я находилась здесь, я ни разу не видела такого количества людей. Хоть я и пробыла тут не полный день, но поместье напоминало дом-призрак, где кроме меня, Лиры, почтенного Брозала и мальчишки-подавальщика никого не было.
«Видимо, аристократы просыпаются к обеду.» — ухмыльнулась я: сейчас здесь и яблоку негде было упасть.
И не скажу, что мне это нравилось, однако, я с интересом оглядывалась по сторонам, рассматривая окружающих меня людей. Разряженные в пух и прах дамы кидали на меня высокомерные взгляды, в которых, помимо откровенной брезгливости, читался ещё и интерес. Я, в свою очередь, благодарила Бога и себя, за то, что согласилась на платье прошлого сезона, ибо обьему их платьев мог позавидовать горный орёл, чей размах крыльев был куда меньше ширины юбок местных красавиц. 
Слуги, подгоняемые экономкой, носились из стороны в сторону, совершая последние приготовления, герольд, периодически покашливающий на входе, явно разминался перед чтением титула местного царька. А в том, что он у него будет крышесносным я, почему то, даже не сомневалась. Наконец, людское море пришло в движение. 
 — Эрн Эббет дель Гиалрант, герцог Кале, владетельный князь Дензейских земель! — раздался истошный вопль, от которого у меня зазвенело в ушах. Одновременно с ним раздались приветственные крики, в которых потонули последние слова надрывающегося герольда. По лестнице величественной походкой спускался герцог, сопровождая каждый свой шаг громким бряцанием. Дамы бились в экстазе, а я еле сдерживала смех. 
Герцог оказался невысоким, явно склонным к полноте мужчиной, с лоснящимся лицом, водянистыми голубыми глазами и жидкой козлиной бородкой рыжеватого цвета. Одет он был весьма оригинально, но я ничуть не сомневалась, что это был последний писк здешней моды, да настолько громкий, что мыши сдохли бы от зависти, если бы его услышали.
В зелёном кафтане, с полами длиной до колен, фиолетовом камзоле под ним, который был натянут на пузе как барабан, и зелёных кюлотах. Всё это великолепие было украшено аляповатой золотой вышивкой и галунами*, манжеты кафтана были щедро отделаны кружевом. До середины колен герцог натянул длинные, кипенно-белые чулки, а на ногах были надеты сапоги, на задниках которых поблескивали золотые шпоры. 
 «А что, хорошая замена котам и мышеловкам». — всерьёз задумалась я, ехидно улыбаясь и представляя, как герцог выходит на тропу войны, грозно бряцая шпорами.  Волосы на его голове были тщательно прилизаны, плохо закрывая плешь, а по бокам гордо сверкали залысины, добавляя лбу ширины.
«Слава Богу не в парике, этого бы не выдержала ни я, ни мыши» — отметила я, закончив рассматривать герцога и успокаиваясь.  К счастью, мои смешки остались незамеченными. Герцог меж тем прошёл по людскому коридору к распахнутым настежь дверям уже знакомого мне зала. Следом за ним двинулись и мы. В дверях случилась заминка: герольд занимал своё место у входа для оглашения входящих гостей. В этот момент меня сковал ужас: 
"Твою мать! Он же не знает ни меня, ни моего титула, которого у меня тем более нет! Чёртов герцог и его приём, чтоб ему провалиться". — кипела я. — "Нужно найти Лиру". 
Я оглянулась, но служанки рядом не было. Первые гости уже оказались внутри, верещал герольд, у меня стучало в висках от духоты, тесноты и шума, а дверная арка была всё ближе и ближе. 

* галун — нашивка из золотой или серебряной мишурной тесьмы на форменной одежде.