Нити судьбы: Хогвартс

Глава 18. ПОСЛЕДНЯЯ ГЛАВА ПЕРЕД СКАЗКОЙ

В начале декабря с Чёрного озера подул холодный ветер, резкий и неумолимый, он неустанно пробирался сквозь древние стены замка, просачиваясь в каждую щель, заставляя даже самые укромные уголки дрожать от стужи. Несмотря на толщину каменных стен, в коридорах стало так холодно, что воздух звенел тонким хрустальным эхом. Когда порой торопливый ученик задевал доспехи, и те с глухим лязгом обрушивались на пол, то звук разносился по галереям, словно звон ледяного колокола, напоминая всем, что зима здесь – не просто время года, а сила, с которой приходится считаться.

Портреты на стенах недовольно ворчали, когда ледяные порывы заставляли их рамы дрожать. Живописные персонажи один за другим отправлялись в путешествие по соседним картинам, ища уголки потеплее. «Сквозит, как в сарае!» – ворчала дама в пышном розовом платье с портрета на четвёртом этаже, перебираясь к какому-то рыцарю. Видимо, она рассчитывала не только на уют, но и на тепло его доспехов. В коридорах факелы, отчаянно боролись с холодом, но в итоге проигрывали неравный бой, и морозный воздух серебристыми узорами инея, победоносно оседал на каменных плитах.

Сквозняки, как невидимые проказники, рыскали по замку, подстерегая студентов у потайных выходов из гостиных, а затем неотступно следовали за ними по длинным коридорам. Не давая забыть о своём присутствии, они посвистывали в уши, касались холодными пальцами шеи и шевелили волосы ледяным дыханием. Тем же, кому не посчастливилось, и нужно было идти на урок Травологии к профессору Стебль, сквозняки были особенно безжалостны. Они преследовали учеников по всем коридорам, а у тяжёлых дубовых дверей замка передавали несчастных в лапы настоящего хогвартского ветра – того самого, что свободно гулял по открытым просторам между замком и теплицами.

Этот ветер вёл себя как самый настоящий хулиган: яростный и неукротимый, он дёргал за концы шарфов, задирал полы мантий и пытался стащить даже самые крепко надетые перчатки. Ученики, сгорбившись, отчаянно сопротивлялись стихии, пряча покрасневшие лица за поднятыми воротниками. Студеные иглы впивались в щёки, а ноги коченели, словно были закованы в ледяные доспехи, и только достигнув спасительных дверей теплиц и переступив их порог, они могли наконец-то выпрямиться и вздохнуть полной грудью.

Неделя летела за неделей, и монотонный ритм уроков порой казался бесконечным, особенно, когда профессор Бинс, как всегда паривший над кафедрой, вызывая у студентов зевоту, на одной ноте вещал о влиянии привидений на решения североамериканских шаманов при продаже земель переселенцам. Его голос действовал на учиников сильнее любого снотворного. Один за другим студенты начинали клевать носами, и через каждые несколько минут в тишине класса раздавался глухой стук – это чья-то голова, словно тяжелый учебник, опускалась на парту. Гарри с Роном даже не старались бороться с дремотой, и перья в их руках замирали ещё на полпути к пергаменту.

Совершенно иная атмосфера царила на уроках профессора МакГонагалл. Её взгляд, способный остановить даже самого расшалившегося ученика, и безупречно точные указания держали класс в постоянном напряжении. К этому времени студенты уже освоили превращение крыс в дроздов, и теперь перешли к более сложным трансформациям. В воздухе вспыхивали золотистые искры, а из-под парт то и дело выглядывали рыжие лисьи морды с хитрыми, блестящими глазками.

Особое оживление царило на Защите от Тёмных искусств, где профессор Фелл демонстрировал сложное заклинание света и серебра, смертоносное для оборотней и вампиров. Когда он взмахивал палочкой, по классу растекалось холодное сияние, а в воздухе появлялся характерный металлический привкус. Студенты старательно повторяли движения, но у большинства получались лишь бледные искры.

В теплице №7, куда студенты заходили, стуча зубами от холода, их встречал густой аромат дыма и специй. Профессор Стебель, с неизменной улыбкой и перепачканными землей руками, учила собирать урожай с Куста огненных семян. Надев защитные перчатки из драконьей кожи, и вооружившись охлаждающим заклинанием «Фригорио», семикурсники осторожно срезали маленькие, тлеющие семена, от которых, словно от раскаленных углей, исходил жар. Позже эти семена отправились на уроки зельеварения к профессору Слизнорту, где студенты из них варили зелье огненного дыхания, необходимое для высиживания драконьих яиц. Впрочем, судя по разговорам в коридорах и гостиных, никто из учеников не горел желанием связывать свою жизнь с драконами – уж слишком пугающими казались эти существа.

Неожиданно тема драконов всплыла на занятиях у профессора Блэквуд. Её лекция о Генрихе II и абсурдной попытке маглов обложить волшебников так называемым «Драконьим налогом» за «контроль над огнедышащими» вызвала у класса сдержанное оживление. Своим ледяным тоном, от которого даже в хорошо протопленной аудитории становилось прохладнее, профессор объясняла, как эта давняя история повлияла на современные маговские налоговые системы. «До сих пор, – отмечала она, поджимая тонкие губы, – они называют чрезмерные поборы «драконовскими», даже не подозревая, насколько буквальным был первоначальный смысл этого выражения».

Накануне рождественских каникул профессор Флитвик вновь доказал, что является непревзойдённым мастером превращать уроки в незабываемые представления. Встав на свой привычный подиум из толстых книг, он с воодушевлением поведал классу, как заклинание «Фантома Фуга» – «Бегство призрака» – спасло ему жизнь в 1968 году, когда он столкнулся с бандой троллей-контрабандистов в албанских горах.

«Секрет успеха, – прощебетал он, приподнимаясь на цыпочках от возбуждения, – в том, чтобы создать не одну, а несколько фантомных копий и направить их в разные стороны!»