Нити света

Глава 17

Я стояла у самой кромки реки. Её течение было тихим, но я чувствовала, что под гладью скрывается нечто большее — живое, настойчивое, зовущие.

Эларий приблизился ко мне так тихо, что я вздрогнула лишь тогда, когда его пальцы коснулись моего плеча. Его прикосновение было обжигающе тёплым, совсем не таким, как у здешних существ, от которых веяло холодом.

— Не смотри слишком долго, — сказал он, его голос прозвучал мягко, но твёрдо. — Река умеет заманивать. Она может показать тебе то, что ты больше всего жаждешь увидеть… или то, чего боишься сильнее всего.

— Она… зовёт, — прошептала я, не отрывая взгляда от серебристой глади.

— Да. Потому что ты принадлежишь ей. Ты — часть пути.

Я не понимала, о чём он говорит, но сердце забилось быстрее. Его слова проникали в меня глубже, чем должны были, словно сами становились заклинанием.

Я опустила взгляд — и вдруг в воде мелькнуло лицо.
Не Элария.
Миша.

Я резко втянула воздух. Его глаза смотрели на меня — усталые, растерянные. Он что-то пытался сказать, но губы не издавали ни звука. Вода искривляла черты, и казалось, что он тонет, уходя всё глубже.

— Миша! — вырвалось у меня, и я сделала шаг вперёд, но Эларий удержал меня за руку.

— Не верь реке, — резко сказал он. — Это обман. Она играет твоими слабостями.

Я вырвалась, повернулась к нему:

— Он живой! Я должна его найти!

Эларий смотрел на меня молча. Его глаза — почти чёрные, с тонкой искрой серебра — были спокойными, но в этом спокойствии я уловила ревность. Очень лёгкую, тонкую, но всё же.

— Ты не понимаешь, — сказал он наконец, — этот мальчишка — лишь тень.

Я отвернулась, чувствуя, как горло перехватывает. Я не могла принять его слова. Ведь я видела Мишу. Я знала его голос, его дыхание. Я помнила, как он оказался рядом со мной в том лесу, как мы вместе шагнули в неизвестность. Разве это была только тень?..

Река снова колыхнулась. На этот раз она показала мне не Мишу, а меня саму — только другую. С глазами, что светились жёлтым, с тенью за спиной, которую я не могла разобрать.

Эларий обнял меня за плечи, притянул ближе. Его голос был тихим, почти шёпотом:

— Здесь каждый встречает свою правду. Но выбор остаётся за тобой. Или поверишь призракам, или научишься смотреть вглубь себя.

Я впервые позволила себе задержаться в его объятиях. В этом мире, полном лжи и отражений, только он казался реальным. Но в то же время я чувствовала, что его тайны гораздо опаснее, чем сама река.

Я ещё долго смотрела в реку, но Миша исчез, словно его и не было. Только серебристые круги расходились по глади, уходя в бесконечность.

Эларий не отпускал моё плечо. Его ладонь была тяжёлой и надёжной, словно именно она удерживала меня здесь, в реальности. Но я не могла избавиться от чувства, что он не просто так не даёт мне сорваться в воду. Ему нужно было, чтобы я осталась. Но зачем?

— Ты слишком привязана к этому юноше, — произнёс он спокойно, но в его голосе слышался укол. — Это будет твоей слабостью.

Я вздрогнула.
— Он мой друг. Мы вместе сюда попали. Я должна его найти.

Эларий чуть приподнял бровь, и уголок его губ тронуло что-то похожее на усмешку.
— Друг? Ты в это веришь?

Я вспыхнула.
— Да!

Он склонился ближе, и я почувствовала, как от его дыхания кожа на шее покрылась мурашками. Его глаза вблизи были слишком странные: серые, но в них будто плавал холодный свет, и в этом свете отражалась я сама.

— Если бы он был другом, — сказал Эларий тихо, — он не тянул бы из тебя жизнь.

Я хотела возразить, но в груди всё болезненно сжалось.

— Замолчи, — прошептала я, отворачиваясь.

— Хорошо, — неожиданно легко согласился он. Его пальцы чуть сильнее сжали моё плечо, и он добавил: — Но запомни, Аделаида: река всегда показывает то, что скрыто глубже всего.

Я молчала. И вдруг поняла, что больше не дрожу от холода. Меня согревало его присутствие. И это было неправильно. Я должна была думать о Мише, искать его, бороться… Но вместо этого я ловила себя на том, что хочу остаться рядом с этим человеком, чья тень могла поглотить весь мир.

Эларий убрал руку, сделал шаг назад.
— Пойдём. Тебе нужно отдохнуть. Ты ещё не знаешь, где оказалась, и я не намерен позволить тебе умереть в первую же ночь.

Я пошла за ним, хотя каждая клетка внутри кричала, что нужно бежать обратно к реке.

Но было и другое чувство. Опасное. Неотвратимое.
Притяжение.

Ада очнулась не сразу. Первое, что она ощутила — тепло. Будто кто-то держал её в коконе из жара и силы. Ресницы дрогнули, но веки казались тяжёлыми, как свинец. Она слышала голоса — низкий, бархатный и немного глухой, словно приглушённый расстоянием.

— Ещё чуть-чуть… держись, — шептал голос, и в нём было что-то властное, что-то, что не позволяло сопротивляться.

Ада сделала вдох, и в лёгкие ворвался острый запах дыма и трав. Тело дрожало, но чужие руки держали её так крепко, будто сам мир рушился, а он не собирался отпускать.

Она открыла глаза. Луна здесь была другой — крупной, серебристо-голубой, в ней чувствовалась холодная магия. Над ней склонялся мужчина. Не человек, а словно сама тьма и свет сошлись в одном создании. Высокий, с резкими чертами лица, острым подбородком, чёрными как ночь волосами и глазами — серыми, пронзительными, будто видящими её насквозь.

— Тсс, — его пальцы коснулись её щеки. — Ты слишком долго была у реки. Она могла забрать тебя.

Ада вздрогнула.
— Река?

— Река миров, — тихо ответил он, глядя ей прямо в глаза. — Ты ступила в неё без права. Это могла быть твоя смерть.

Она зажмурилась, пытаясь вспомнить… Миша. Сердце кольнуло болью. Она бросилась к реке из-за него. Он исчез — и Ада не смогла просто сидеть сложа руки.

— Мне нужно назад, — выдохнула она, хватая мужчину за одежду. — Там… Миша… он исчез, и я должна его найти!

Глаза мужчины сверкнули опасным светом, словно слово «Миша» задело его за живое. Но он только холодно усмехнулся:
— Если река забрала его — ты не найдёшь.