Нити жизни Макошь.

Глава 1.

Глава первая — Спущенная с неба

---

Голос мага — до прорыва.

Пламя коптило ночь. Чернила на пергаменте расползлись от капель пота, а руки дрожали от изнеможения и нетерпения.

Молодой маг — в выцветшем плаще, иссечённом репейником — стоял на коленях в самом сердце лесной поляны. Тяжёлый круг, выложенный из рунических камней, сиял странным внутренним светом: то, что он построил, не принадлежало миру людей.

— Приди… — голос его сорвался, пересох. — О Мать, что держит нити судеб, Макошь Великая… приими мою жертву…

Камни, обведённые сажей и кровью, вздрогнули. Трава увяла. Земля под кругом потемнела, как перед грозой.

Он не ведал, что его жадность искривила ритуал. Он хотел повелевать силой, связать богиню чарами и стать повелителем судеб. Но ошибка в узоре, незначительный изгиб символа, вместо уз связывания прорезал… трещину.

---

Прорыв.

Небо не разверзлось — оно распустилось, как цветок. Свет не ослеплял, он был тёплым, родным… но за ним чувствовалось нечто беспредельное.

Из пустоты, из тончайшего переплетения времён, она пришла.

---

Макошь (в забытьи).

Холод.
Потом — тепло.

Мир встретил её тишиной.

Она лежала на траве — густой, чуть влажной. Сквозь зелёные лопухи пробивался луч солнца. Где-то звенела птица, и лес шумел — живой, внимательный.

Пальцы её сжались в траву, и внезапно... она поняла, что не знает, кто она.

Она села. Сердце билось, как птица в клетке. Её дыхание было сбивчивым, как будто она прибыла издалека, через что-то страшное. А память… была пуста.

На ней был сарафан из тонкого, льняного полотна. Цвет — молочный, почти белый. Алые узоры на рукавах и по подолу были древними, но она их не узнавала. Венок из цветов — ромашек, васильков, зверобоя — был свеж, будто только что сплетён.

Её кожа была светлой, но не бледной — как молодая береста. Волосы, тяжёлые, цвета спелой пшеницы, падали на спину. Лицо — юное, но с мудрой, тревожной тенью. Зрачки — слишком глубокие, почти мерцающие.

Перед ней простиралась поляна — небольшая, у самого края озера. Озеро было гладкое, как зеркало, — ни ряби, ни шороха. А за полянкой, чуть выше по склону, — ритуальный круг.

---

Ритуальный круг.

Камни стояли в идеальном круге. Каждый был испещрён знаками, выжженными временем или чем-то другим — рунами, спиралями, волнами и резами. Они мерцали.
Некоторые из символов будто глядели на неё. И ей было не по себе.

Земля внутри круга была чёрной — словно выжжена. В центре — углубление, где когда-то был алтарь. Вокруг — зола, клочья шерсти, следы… крови?

Она вздрогнула. Всё её существо откликнулось на это место страхом. Но не человеческим. Древним. Инстинктивным. Как если бы её звали — и предали одновременно.

Она медленно поднялась. Колени дрожали. В голове звенело.

Где-то в глубине леса раздался шорох. Потом другой. Не зверь, нет. Что-то иное. Ветви не хрустели — они отступали. Деревья склонялись. Лес замер.

И тогда она поняла:
что-то знает её.
Кто-то чувствует её.
Они идут.

И всё же — это был не гнев. Не охота. А... почтение?

---

Первые чувства.

Она прижала руки к груди.
— Кто я?.. — прошептала она, и в собственном голосе не узнала себя.
Тёплый ветер, как будто отвечая, прошелестел травами.
Ничего.

На краю поляны, за высокой крапивой, она увидела тонкий столбик дыма. Далеко, в перелеске — косые крыши. Дома. Люди. Или существа, что похожи на людей.

Она пошла.
Каждый шаг отзывался в теле — как шаг в неизвестность.

Трава пружинила под ногами. Солнечный свет пробивался сквозь листву. А за спиной, среди камней, в круге, едва заметно вились нити — тонкие, светящиеся. Они цеплялись за её следы, таяли, распускались в воздухе, как паутина судьбы.

---

Где-то недалеко от ритуального Круга виднелась деревенька и одинокий дом в конце деревни.

И в том доме, у склона, старуха на крыльце в тот же миг подняла голову. Пальцы, что держали клубок, замерли. А глаза — выцветшие, слепые, вдруг наполнились светом.

— Она пришла, — прошептала старуха, и её голос затрепетал, как лампада перед бурей. — Макошь… сама пришла. Но не помнит.