Нити жизни Макошь.

Глава 6.

Кто с добром, тот с добром и вернётся

Лето в Златоверхе тянулось медленно, как патока. Утром — роса, днём — зной, вечером — мошкара да перешёптывание за плетнями. А в самой последней избушке, где раньше только дым еле шёл, теперь кипела работа.

Лада — да не Лада уже, а "девка светла, что к нам Богородица заслала", как поговаривала старушка Феся, — вставала ещё до петуха. Топила печь, выметала двор, воду носила из нового колодца, где вода вдруг стала чистая, как слеза, и сладкая, как яблочко с медом.

— Ты гляди, бабонька, — крякнул дед Добрыйч, — у нас в колодце не вода — диво! Ни осадку, ни жабы, ни муть.

— Это Лада принесла свет, — прошептала Феся, потирая пояс с вышивкой, — не простая она, не простая…

---

Вечером, когда солнце скатилось за лес и поля запели кузнечиками, случилось странное.

Лада вышла к огороду, в руках — деревянное ведро. Ведро вдруг задрожало, будто в нём пчёлы завелись. Воздух сгустился, будто в пору грозовую.

Из леса, аккурат со стороны старой рощи, что считалась "заклятой", вышли… гости.

Первой появилась кикимора болотная — худая, как жердь, с волосами, как болотный мох, и глазами без зрачков.

— Мир дому сему, — прохрипела она. — Не пугайся, девка. Мы не за бедой.

За ней — лесовик с корой на плечах, в лаптях из корня. Русалки — не водяные, а травяные, с венками из мяты и лопуха. Даже малый леший — с ноготок ростом — вёл ежа с корзиной грибов.

Лада прижала руки к груди. Но страха не было — только тёплый отклик в сердце, как от доброй песни.

— Мы чуем… силу. Да не простую, божескую.
— В тебе свет — живой и сладкий.
— Мы не враги. Мы просим…
— Не мёда, не каши, а… глоточек силы. Нам по капле хватит. А ты не убудешь — у тебя как родник…

Лада растерялась. Она сама не понимала, как в ней эта сила живёт — но жила, бурлила, как ручей после дождя. Она протянула руки, ладонями вверх.

— Если вам с добром, я не откажу. Только... не навредите ни старикам, ни деревне.

Существо, похожее на кору с глазами, — старый леший — кивнул.

— Мы в долгу не останемся. У тебя в огороде сорняк не заведётся. Капуста будет как с картинки. Вода — чистая, зверь в лесу — не тронет. Гостинцы принесём — ягоду, гриб да коренья лекарственные.

Она опустила руки, и от её ладоней пошёл свет — тёплый, неяркий, как вечернее солнце. Нечисть вздохнула, будто печь открыли. Один за другим они поднимали руки — кто когтистые, кто тонкие, как тростник — и прикладывались к свету, не дольше, чем миг.

Кикимора даже усмехнулась по-женски:

— А ты, диво, не Макошь ли сама?

Лада лишь покачала головой.

— Я — просто Лада. А кто я… не помню.

---

Когда нечисть разошлась, оставив у крыльца целую корзину даров — сушёные корешки, три венка из зверобоя и мяту, что от хвори и дурного глаза, — деревня уже начинала перешёптываться.

— Ты слышал? У Лады — морковка как у боярина на столе!
— У неё в лопухе — ни одной блошки!
— А старики здоровые, как в молодости!
— Это не девка, а... дар небесный.

---

Однажды Лада вышла на околицу и увидела, как староста Звенибор, рослый и усастый, гонит хворого паренька, у которого мать лежачая, да ест-то нечего.

— Яблоки мои воровал, ворёнок! — орал староста, поднимая плеть. — Не знал, что у чужого брать — грех?

— Он голодный был, — сказала Лада спокойно, подойдя ближе. — А у тебя яблоня ломится, половина гниёт.

— А ты что — его заступница? — прошипел староста. — Или думаешь, тебя тут богиней считают?

— Нет, — она улыбнулась, но в глазах её засветилось, как в лунную ночь — тихо и глубоко. — Но я вижу, что это неправильно. И если ты называешь себя хозяином, будь милостивым, как хозяин. Иначе что ты — хуже зверя?

Староста отступил. В его глазах мелькнул страх — не перед девкой, а перед чем-то большим, что стояло за ней. Он плюнул и ушёл, оставив мальца, что глядел на Ладу, как на чудо.

---

Поздним вечером в деревне прошёл слух.

> Пророчество началось.
Будто бы одна травница, старая Домаха, прочла на кости да углях:

> «Придёт дева дивная, и узор жизни перешьётся.
Где правда — вырастет корень добрый.
Где ложь — треснет земля.
Люд простой встанет плечом с лесным братом,
А тьма отступит, если в ней нет правды.
Не нити судьбы — а воля светлая поведёт...»

Люди слушали — кто с благоговением, кто с сомнением.
Но каждый знал: в деревне завелось чудо, и жизнь стала иначе течь.

А в избе Лада сидела у окна, держала в руках ту самую ткань. На ней узор расплёлся сам собой — две ладони, переплетённые нитью света и тени.

И она впервые подумала:

> А может, я правда — не просто Лада?..
Может, я — дева дивная?
И если да... то кому я нужна больше — людям... или нечисти?..