Нити жизни Макошь.

Глава 10.

Глава 10

Весть о том, что в деревне без рода и племени завелась дева, что зелья готовит и с нечистью по-доброму шепчется, дошла не только до соседних сёл, но и до самого князя Велимира.

Однако не челобитная старосты стала той искрой, что привлекла княжеский взор, а донесение, доставленное раненым воином, спасённым Ладой. Его звали Ратибор, и был он не простым солдатом — гонцом княжеской дружины, верным другом и соратником самого Велимира.

Сначала никто в деревне не понял, кто такой этот светловолосый витязь с синими глазами, который теперь поправлялся на печи в избе стариков, ласково глядя на Ладу. Но когда к их деревне подъехали двое воинов на конях с княжескими знаками на плащах, стало ясно — гость не простой.

Один из них, Драгояр, был широкоплеч, строг, с пронзительным взглядом. Сначала он лишь поклонился Ладе и вежливо попросил слова:

— Мы прибыли от князя Велимира. Слышали многое. Одни — славили, другие — жаловались. Но князь мудр, и потому не рубит, пока не узнает, за что.

---

Народ собрался у круга — там, где стоял резной камень и столбы с солярными знаками. Лада держалась спокойно, хоть и тревога жила в груди. Возле неё, опираясь на посох, стоял дед Савва, что снова стал весёл и бодр с тех пор, как в дом пришла Лада. И Ратибор — в чистой рубахе, с перевязью через плечо — встал рядом.

— Я княжий гонец, — объявил он, — и сам был свидетелем чуда. Меня нашли в лесу раненым. Смерть у меня на плечах сидела. А эта дева, не ведая кто я и зачем, вытащила меня из гибели, выходила, обогрела, — он взглянул на Ладу с теплом. — Не взяла ни зерна, ни слова в уплату.

Шепот пошёл по толпе. Лада потупила глаза, но держалась ровно.

— А вот староста ваш… — продолжил Драгояр, — не только жалобы пишет на добрую деву, но и зерно княжье, посланное с осени, в своих амбарах держал. За десятины просил трижды, а к овдовевшим и старым вовсе псов слал.

Народ вздохнул. Кто-то крикнул:
— А я видел, как он самогонку в амбаре гнал, а бабу чужую силой держал!
— И у нас корову отобрал! — застонала старая Авдотья.
— За каждое слово серебро брал! — крикнули из угла.

---

Через полчаса старосту вывели. Глаза бешеные, усы в клочья, орёт:

— Это всё она! Ведьма! Богомерзкая!

Но никто его не слушал. Даже овинник, сидящий у печной трубы, сплюнул на землю:

— Он нам дым в глаза пускал. И кур не любил. Пусть катится прочь.

Княжеский гонец обернулся к Савве:

— Раз уж вы были старостой до него — вам снова быть. По воле князя.

Дед смущённо почесал бороду:

— Стар я, да коли надо — народ не брошу. Ладушка у меня приглядела, будет помощница верная.

---

Когда воин и гонец стали собираться в путь, княжеский вестник спросил у Лады:

— Что ты хочешь в награду? Князь даст — любое платье, злато, землю...

Лада выпрямилась. На ней был простой сарафан, руки в травяных мазях, лицо усталое, но светлое:

— Мне не надо ни золота, ни злата. А вот народу — надо. У кого корова есть, тому и молоко, и тёплая шкура, и навоз в поле. Пусть в каждый двор будет корова. А ещё — мешок зерна. Чтоб хлеб испечь, да посеять. Да пару грядок овощей, чтобы дети не голодали. И всё.

Мужики одобрительно кивнули. Женщины — всплакнули.

— Пусть будет, — сказал Ратибор. — Обещаю, доставим всё до последнего зерна.

Он задержался у Лады дольше всех. Глядел, как будто прощается, но не насовсем. Подошёл ближе, тихо:

— Я вернусь. Проверю, как всё исполнено. И… может, не только ради хлеба.

Лада чуть улыбнулась. Сердце стукнуло сильнее, и венок на её волосах будто засиял чуть ярче, хоть солнце уж клонилось к закату.

— Буду ждать, — ответила она.

И телега с княжескими воинами тронулась в путь, оставив после себя надежду, обещание — и первый луч любви, такой же тёплый, как солнце над деревней.