Ниже бездны, выше облаков

20. Таня

Майя Вячеславовна от нас и в самом деле ушла очень скоро, даже до конца четверти не довела. Эля Смирнова тоже выбыла из класса. Вместо Майи нам поставили Тамару Ивановну. Вообще-то она вела у нас историю, но поскольку у остальных литераторов часов было и так под завязку и от классного руководства все отказывались, Тамара Ивановна взяла на себя дополнительную нагрузку. Так она сама нам рассказала. Я одного не понимала, как историк, может преподавать какой-то другой предмет. Прямо как в той старинной школе в Тальцах!

Все радовались, что нам назначили именно ее. А мне она не то что не нравилась, но всеобщий восторг я не разделяла. Что бы там про Майю ни говорили, а уроки у нее были гораздо интереснее, чем у Тамары Ивановны. Да здесь даже сравнивать смешно!

Она, конечно, не такая требовательная, как Майя – не успела стать нашей классной, как сразу наставила всем хороших оценок и по русскому, и по литературе. Даже у Зубкова и Умрихина за вторую четверть вышла четверка, когда им и тройки-то было бы много. Мой папа сказал бы, что она зарабатывает дешевый авторитет.

А еще у нас с третьей четверти снова будет новенький. Это Сова случайно подслушала разговор директрисы и Тамары Ивановны. Причем, по словам Совы, Анна Карловна предупреждала классную, что ученик будет проблемный, что его из предыдущей школы исключили за что-то ужасное и чуть ли в колонию не отправили.

Классная даже пробовала сопротивляться, мол, почему к нам, у нас и так в этом году была уже одна новенькая.

На что ей директриса ответила: «Зато двое и выбыло: Волкова и Смирнова. И вообще в других классах своего хулиганья хватает. А у вас класс хороший, самый лучший по всем показателям». «А вдруг...», - не унималась Тамара Ивановна. «Не вдруг! У вас есть Запевалова. Такая либо его в свою веру обратит, либо он станет отщепенцем и особой погоды не сделает».

На этой фразе Женька расцвела и даже, по-моему, впервые назвала Сову Наташкой:

- Ты у нас, Наташка, прямо как новостной канал.

Теперь уж от удовольствия зарделась Шошина.

Нам же Запевалова сказала:

- М-да. Еще и отморозков нам не хватало. Ну, ничего, поглядим, что там за крендель…

***

После зимних каникул Тамара Ивановна объявила и для нас эту «новость». Сова оглядела всех с таким самодовольным видом – мол, вот видите, я же говорила! Как будто она не случайно подслушала разговор классной и директрисы, а напророчила, как Ванга.

Тамара Ивановна сказала про новенького:

- Сегодня придет. Мальчик не простой. Насколько я знаю, в прежней школе у него были проблемы. Но я надеюсь, вы возьмете его под свою опеку.

Последние слова она явно относила к Запеваловой. Тамара Ивановна вообще Женьку превозносила до небес и постоянно нахваливала, какая она у нас умная, талантливая, необыкновенная. Она и звала-то ее исключительно Женечкой. Запевалова прямо вся светилась от удовольствия – кто бы мог подумать, что она так любит похвалу! И конечно же Тамара Ивановна стала у нее самой любимой учительницей. К ее урокам все обязаны были готовиться, шуметь или грубить – ни-ни. Если вдруг кто-нибудь срывался, все-таки огрызаться учителям у некоторых чуть ли не в крови, Тамара Ивановна беспомощно взирала на Женьку, а уж та одним взглядом затыкала рот баламуту. В общем, меж ними царило полное взаимопонимание. И тут вдруг «трудный» новенький. Интересно, Тамара Ивановна сама хоть понимала, что своим «возьмите под опеку» дала Женьке карт-бланш.

Женька утвердительно кивнула, мол, поняла, сделаем.

Хоть мы и не любим новеньких, но все равно ведь интересно посмотреть, какой он. Тем более парень, тем более трудный. Но он не пришел ни в тот день, ни на следующий. А потом мы уже о нем и думать забыли.

А в среду, в середине второго урока, дверь вдруг распахнулась, и перед нами предстал собственной персоной этот самый новенький. Мы, конечно, тут же принялись его с любопытством разглядывать.

Новенький был довольно высокого роста, но при этом его не назовешь долговязым или нескладным, как Зубков, например. В общем, фигура – что надо. Волосы не то чтобы совсем светлые, но и не темные. Русые, наверное. В общем, черт их разберет, но точно не брюнет, а мне всегда нравились именно брюнеты. Но все равно на лицо он симпатичный, тут не поспоришь. И такой… мужественный, что ли. Как Жанка Корчагина про него сказала – брутальный. Наши мальчики, конечно, ни в какое сравнение с ним не идут. Даже Марат Айрамов, а ведь боксер. Да и как-то не скажешь, что этот новенький – наш ровесник. Выглядит минимум на пару лет старше. Хотя для парня – это плюс, я считаю.

Зашел он вразвалочку, ничуть не стесняясь – без разницы, что урок давно идет, что вообще класс новый, незнакомый. Я таких людей не понимаю и в глубине души им завидую. Сама-то я с детства с робостью борюсь и пока безуспешно. И вот так, как он, войти в новый класс я бы точно не смогла.

На учителя новенький даже не взглянул, обратился к Сове – она сидит на первой парте у входа:

- Девятый «А»?

Сова молча кивнула, и он без лишних разговоров прошел за последнюю, единственную полностью свободную парту, где раньше сидели Умрихин с Корчагиной. После того, как выбыла Волкова, а следом Эля Смирнова, эту парочку пересадили на их места.

Математичка сначала остолбенела от такой наглости.

- Молодой человек, как это понимать?

Поскольку он ничего не ответил, влезла, как обычно, Запевалова:

- А это, видимо, наш новенький.

- Ах, да, Тамара Ивановна предупреждала, - кивнула математичка и уставилась в журнал. - Расходников Дима. Верно?

Новенький слегка кивнул.

- Но она говорила, что ты вроде как позавчера должен был прийти.

- Долго шел, - ляпнул Зубков, и все засмеялись.

Ну а новенький и бровью не повел, как будто весь этот разговор вообще его не касался. Остаток урока он полусидел-полулежал, откровенно скучая. Нашим классом не заинтересовался. И вообще всем своим видом показывал, что ему всё до лампочки.