Низвергнутый во тьму. Огонь в свете Луны

Глава 4. Боги, проклятые за любовь

Девять небес это не просто место пребывания богов и небожителей, это небесный суд, сад семи путей, озеро “око небес”, канцелярия небесного суда, площадь перехода, зал Пророчеств и многое другое. И все это находилось под защитой Небесного Владыки, который сейчас стоял в зале Пророчеств перед полотном Вечного пути и хмурился. На свитке Безвременья золотыми буквами горело очень давнее пророчество, которое густой чернотой разливалось в душе Владыки.

Когда огонь и вода соединятся – сны и души не вернутся.

Одна мысль приведёт к гибели, одна мысль – к Высшему Вознесению.

Падёт древний бог в чёрное пламя, забудет себя, разорвёт чувства.

Но если флейта зазвучит вновь – даже небесная тюрьма раскроет врата.

Дева поведет огонь, великий воин удержит землю.

И если обледеневшее сердце вновь запоёт – даже Путь Небес может быть переписан.

– Владыка, – к нему подошел один из небожителей зала Пророчеств. Его белые воздушные одежды слегка колыхались при ходьбе. Сложил руки в приветственном жесте и немного склонился перед великим небожителем Девяти Небес. – Вас что-то беспокоит?

– Это пророчество меня беспокоит…

– Что именно вас тревожит, Владыка? – поинтересовался мужчина, переводя заинтересованный взгляд на полотно.

– Что значит “Путь небес может быть переписан”?

– Это значит, что судьба Небес не предопределена… – послышался голос за спиной, к ним приближался старший предсказатель Цзютянь. Его длинные серебристые волосы плавно развевались за спиной, а нежно сиреневые одежды при каждом шаге опутывали ноги небожителя. – Владыка, – мужчина сложил ладони в приветственном жесте и чуть склонил голову.

– Цзютянь, – кивнул Владыка, и повернулся к подошедшему, – Поясни.

– Пути каждого из нас ведут к некой цели. – старший предсказатель задумчиво посмотрел на полотно. – Есть ли великая вселенская цель, которая приведет к великому благу или… не благу, мы не можем знать наверняка. Выбор каждого из нас меняет течение пути и ведет по нему дальше. – Владыка вздернул бровь и посмотрел на другого предсказателя зала Пророчеств, который в растерянности пожал плечами.

– Ты полагаешь, что ответил на мой вопрос?

– А вы полагаете, что нет? – на лице прорицателя явно читалось недоумение. Владыка едва сдержался, и только слегка поджатые губы выдавали его недовольство. Следом он исчез в золотистом сиянии, оставив Зал Пророчеств. – Как грубо! – фыркнул Цзютянь, развернулся и тоже ушел. Младший прорицатель посмотрел вслед своему старшему и покачал головой. Повернулся к полотну пророчеств и вчитался в строки.

– “Падёт древний бог в чёрное пламя, забудет себя, разорвёт чувства”. – прочитал он строку в слух. – Неужели это все же… – прорицатель запнулся, оглянулся по сторонам, покачал головой и покинул зал Пророчеств.

Лин Тяньдзюнь, Великий Небесный Владыка, появился в одном из главных залов своего дворца, который носил имя Громовой Храм среди Пяти Облачных Пиков. Он был недоволен. Десять тысяч лет прошло с тех пор как… в его сердце поселилась зависть и злоба. За это время она проросла и дала всходы, и теперь, когда время поджимало, он чувствовал, как тьма внутри стала ворочаться подобно пробужденному зверю, царапая его душу своими черными когтями.

А все из-за Юнь Яоцзунь – прекрасной богини небесный вод, дождя и нежности. Прямая и гибкая, как стебель бамбука. Красивая словно цветки гибискуса. Одним присутствием способная покорить любого. Её утончённость, печальный полный глубокой мудрости взгляд и дыхание, напоенное ароматом первых дождей, пленили. Он хотел даровать ей облачные сады, звёздные дворцы и бессмертие без страданий. Но Юнь Яоцзунь отдала свое сердце другому – богу войны, Цзы Уханю – хладнокровному, серьёзному, безупречному, храброму воину, не склонному к ненужной лести и лишним почестям.

Цзы Ухань был отправлен на Пятую войну с Преисподней. Владыка надеялся, что он погибнет в войне с демонами, но тот не только выжил, но и снискал еще большие почестей, получил новые силы, которые приблизили его к Тяньдзюню.

Боль и зависть пронзили сердце Небесного Владыки, и его величие обернулось неминуемой карой для обоих. Сначала Тяньдзюнь приговорил Юнь Яоцзунь к пяти тысячам лет забвения в Небесной тюрьме, а затем проклял на тысячу перерождений, в которых ей суждено забывать любовь и снова страдать, в каждой из жизней любить и терять любимых.

Ее пророчество теперь горело огненными буквами на вечном полотне и всякий раз Владыка с тревогой смотрел на него. Даже избавился от артефакта – Флейты потерянных душ, потому что других таких не было во всех мирах. Флейта была сброшена в мир смертных и затерялась в одной из школ.

Чтобы устранить соперника великий Лин Тяньдзюнь придумал новый коварный план, согласно которому в зале Пророчеств на полотне судеб появилось новое пророчество. Предыдущий глава прорицателей поведал Небесам о великой небесной каре, которая нависла над ними. “Один из богов, чье имя, закаленное в боях и крови, сердце, закованное в лед, а глаза пылали битвой, сокроет в своем сердце семя демона, что и принесет падение Небесам” – гласило пророчество.

И все подумали на Цзы Уханя, который идеально подходил под него. Он был обвинен и закован в Формацию Тысячи Молний разрушения души, и, едва пережив разрушение золотого ядра, отправлен в Чи Мо Дзие, мир демонов, где стал известен, как Бэй Мо.