Низвержение Богини Виктори

Глава 5. Проклятие, что смерть несет, не волнует народ.

Перед глазами девушки расположилось просторное помещение. В нем пахло свежим дубом и запахом цветов ванили. Этот аромат возбуждал невинное тело, но в тоже время успокаивал, предавая его блаженству. Погружившись в воду, божество издало сладкий стон наслаждения. Болтая ногами и руками, она чуть ли не плавала в большой ванне, усыпанной лепестками ванили и роз.

- Нравится? - произнес мужчина за ее спиной.

- А ты как думаешь? – ухмыльнулась она, и набрав в ладони воду, брызнула ее прямо на него. Он засмеялся и присел сзади, словно не было этой невинной шалости.

По спине пробежали мурашки от ладони с длинными когтями. Он гладил деву нежно и осторожно, стараясь не оцарапать, а она сидела в теплой воде и наслаждалась процессом. Юноша усмехнулся, и легонько проткнул когтем кожу. Девушка дернулась от неожиданной боли, но стоило ему убрать руку и рана тут же затянулась.

- Эден! – крикнула она.

  ***

Резкий вдох воздуха и кашель. Когда Виктори пришла в себя, то обнаружила, что лежит в холодной воде. Обычный человек задохнулся бы, но она смогла выжить. Откашлявшись и отдышавшись, она схватилась за голову. Эден….кто этот человек и почему она была не против того, что он видел ее обнаженное тело? Может это был ее любовник, но почему она забыла о нем? Ответов мало, а вопросов все больше.

Смыв с себя грязь, она укуталась в шелковый кусок ткани и в таком виде отправилась на второй этаж, ловя взгляды мужчин. Сейчас они полны желания обладать ею, хотя недавно кривили лица от одного ее вида. Внешность многое решает в этом мире, и красивым открыты все дороги, в отличие от вторых. Многие из них даже посвистывали ей вслед, намекая на что-то большее. Дураки – подумала Виктори и шла дальше, словно их не существовало. Однако, ее остановила тучная женщина, которая явно была недовольной.

- Ты что творишь, бесстыдница?! – кричала она. - Неужели не могла одеться после ванны, для кого там скамейки? Зачем идти голой через весь зал?!

- А разве я нагая? – спросила ее богиня. – На мне неплохой кусок ткани, по длине совпадающий с моим платьем. Ни одно причинное место не открыто, так чего мне стыдится? – белые глаза внимательно смотрели на зелень. – Вам просто завидно, что они меня желают, но не вас, – с этими словами Виктори ушла, оставив женщину, с глазами словно из стекла.

Одевшись, девушка вышла из своей комнаты и шагала к Коулу, цокая каблуками. Увидев ее, он улыбнулся, перед ним стояла та, что спасла его и вернула веру в людей, пусть весьма и грубым способом. Сейчас она словно никогда его не покидала, словно не было этого суда и они словно вновь на задании, как в старые добрые времена, без Модеста или Зира.

- Долго ждал? – присев, спросила богиня.

- Тебя я ждал гораздо дольше, а это пустяки. Что-то случилось?

- Нет, тебя это не касается….

- Я всего лишь хочу тебе помощь, – перебил ее Коул. – Но ты ведешь себя как последняя идиотка, несносная язва, которой палец в рот не клади….

- Спасибо за комплимент, –улыбнулась та. – Так зачем ты здесь?

Небожитель поведал о задании, связанным с проклятием в западной части города. Как он узнал, все началось с одного дома, но после проклятие перешло на другие здания и сейчас все еще растет. Обеспокоенные жители и пострадавшие целыми днями молились Богине Урожая, и она, будучи очень сердобольной, передала сведения в Отдел Молитв, который в свою очередь передал молитвы свободному от дел Коулу.

Проклятие было смертельным, и уносила жизни всех, кто жил в зараженной области или хоть как-то контактировал с больными. Умершие, все как один умерли от страха, но что вызвало его, не знает никто. При этом, будучи проклятыми, они никак не страдали и не знали о том, что подверглись страшному обряду. Из-за такой странности никто не знал,  что болен, и узнавали лишь в последние дни, когда на теле появлялись черные пятна. Загадочная болезнь не щадила ни детей, ни взрослых и такими темпами скоро проклятие распространится на весь город и умрут все без исключения.

- Хм….обычное проклятие, насланное людьми. Демоны редко их насылают, а если и насылают, то более извращенные и болезненные. Однако, я с тобой не пойду, иначе заражусь. Пусть и не умру, но тело подвергнется гниению или меня будет преследовать страх неведомого, и просто так мне от этого не избавится.

- Почему? Ты ведь небожитель и тебя защитит божественная защита, исходящая из твоего тела….

- Тебя да, но не меня. Я низвергнута, и мои силы едят браслеты Эмие. Могу лишь дать совет – найди дом-источник, от него будет веять самая темная энергия, а как найдешь, найди причину проклятия. Это может быть дух неупокоенного или какой-то предмет.

- Хорошо, - с этими словами Коул направился к выходу, явно раздасадованный тем, что пойдет туда один.

- Потом мне все расскажешь! И не наделай в штанишки, если сила проклятия будет сильнее твоей! – кричала в след богиня, попивая алое вино.

 ***

Кто знает, сколько прошло времени с тех пор, как небожитель ушел на задание, оставив Виктори одну. Она не считала время, словно жила вне его. Когда она еще была великой, то не спала почти никогда и пищу принимала очень редко. Все свое время девушка уделяла прочтению молитв или их прослушиванию, уничтожению демонов и прочей нечисти, но никак не мирским заботам. Очень редко ей приходилось сидеть и наслаждаться вечностью в компании Грея, который читал ей свои великие труды, или в компании Деми, обсуждая новости мира смертных.

Был еще кто-то, с кем она проводила времени больше всего, особенно когда дел и забот на ее голову становилось все меньше. С ним она увидела людей такими, какие они есть, с их взора, а не глядя с Небес. Этот некто показал ей другую сторону этого мира, изменил ее в лучшую сторону, но кто он и где, девушка не знала.

Подойдя к раскрытому окну, Виктори заметила, что небо потемнело, а в комнату светила белая луна. Луна всегда ее волновала, а теперь она ассоциируется еще и с Мие. Пусть с ней они знакомы лишь момент, но ее жизнь и смерть были очень трагичны. Не смотря на то, что она была  демоном, Мие не только ее приютила, но и накормила вкусной едой и искренне переживала. К сожалению, сознание, что помутнилось, трудно восстановить и смерть была единственным ее выходом.