Но ты

Глава 1: Амалия

«Люди похожи на планеты, — Мы вращаемся на своих орбитах, иногда проходим совсем близко, но никогда не сталкиваемся по-настоящему. Мы боимся гравитации, потому что она может нас разрушить».

Бостон в октябре — это город сотен спешащих людей и тысяч нерассказанных историй. Я сидела за узким барным столом в «Starbucks» на углу Комм-авеню, до боли сжимая ладонями бумажный стаканчик. Самый дешевый черный кофе. Горький, почти остывший, он был моим единственным «входным билетом», позволяющим легально занимать это место еще хотя бы полчаса и не возвращаться под дождь.

За окном моросило — серая, бесконечная взвесь, которая пропитывала город насквозь. Я смотрела на улицу сквозь капли, стекающие по стеклу, и придумывала жизни людям, которых никогда не узнаю.

Вот пара под огромным зонтом. Он что-то шепчет ей на ухо, она смеется. Наверное, они выбирают мебель в свою первую квартиру. Или спорят, какое вино купить к ужину. У них есть «ужин». У них есть кто-то, кто ждет конца дня, чтобы просто коснуться плеча. У меня же — только ноющая боль в ногах после смены и вечный расчет в уме, сколько центов осталось до стипендии.

А вот пожилой мужчина в строгом пальто. Он одинок так же, как и я, но его одиночество пахнет благородной старостью. Мое же — страхом, и что завтра будет хуже.

Я достала из рюкзака потрепанный блокнот. Пальцы слегка дрожали.На последней странице у меня был расписан каждый цент до конца месяца — буквально выживание на минималках. И там зияла дыра. Мать снова залезла в мою заначку и выгребла всё дочиста.

В этот раз ей понадобилось новое платье. Очередная шелковая тряпка, чтобы впечатлить очередного подонка. Когда я попыталась возмутиться, она лишь отмахнулась своим коронным: «Амалия, ну ты же сама хочешь нам лучшей жизни? Встречают по одежке!».

Лучшей жизни? Да я просто хотела, чтобы от меня отстали. Чтобы дома была мать, а не вечно ищущая приключений баба. Хотела, чтобы она хоть раз приготовила ужин и спросила, как у меня дела в универе, вместо того чтобы клянчить деньги. Я бы даже не удивилась, если бы спросила её про свой день рождения, а она бы просто зависла, потому что не помнит дату.

Я приехала в Штаты из России, когда мне было семь. Мать тогда несла чушь про «новый старт» и «страну возможностей», но реальность оказалась проще: мы просто сменили одну обшарпанную квартиру на другую, только теперь за нее нужно было платить в долларах. Своего отца я не знала. В моем свидетельстве о рождении в этой графе стоял прочерк — серое пятно, такое же пустое, как и рассказы матери о «великой любви». Я быстро поняла: ей плевать. Она живет сегодняшним днем, а точнее — сегодняшним мужчиной.

Мать не работает уже лет пять. Она всё «ищет себя», а по факту — ищет того, кто оплатит счета за свет и её новую помаду, помимо тех денег, что вытягивает из меня. Все финансовые дыры закрываю я. Моя неделя — это грёбаный марафон на выживание. По понедельникам и вторникам я сортирую книги в университетской библиотеке. По средам и пятницам — подрабатываю в актовом зале университета: таскаю реквизит, слежу за чистотой сцены и делаю всю черную работу для театрального кружка. А в субботу и воскресенье, когда нормальные люди отсыпаются, я зарываюсь в переводы юридических текстов онлайн.

Для матери я — удобный предмет интерьера. Она знает, что я есть, что я принесу еду и не создам проблем. На этом её интерес заканчивается. Она понятия не имеет, на каком я курсе и почему у меня вечные синяки под глазами от недосыпа.

В элитный «Брайт-Мур» я попала чудом — выгрызла полную стипендию. Для местных мажоров я была призраком. Девочка-невидимка из угла, которая никогда не ходит на вечеринки. У меня просто нет лишних десяти долларов на пиво, а смотреть, как они сорят деньгами родителей, выше моих сил.

Телефон на столе коротко завибрировал. Сообщение от матери.

Мама: «Ами, погуляй еще пару часов. Ко мне зашел Марк, не хочу, чтобы ты его смущала своим присутствием. Купи себе пончик, я оставила пять долларов на тумбочке в коридоре. Чмок!»

Пять долларов. Цена моего отсутствия в единственном месте, которое я привыкла считать домом. «Чмок».

Я встала, натянула капюшон и вышла на улицу. Октябрь в Бостоне — это холодная морось, которая пробирает до костей. Я шла по тротуару, тупо глядя под ноги, и думала о том, что завтра в университете всё начнется заново: издевательства над моим статусом, косые взгляды и всё то дерьмо, которое можно вывалить на человека из малообеспеченной семьи.

За весь первый курс я подружилась лишь с двумя людьми. Кимберли Уотсон и Хантер Коллинз. Мы с одного курса и держимся вместе просто потому, что мы все — бюджетники в этом элитном раю. Наша местная «королева» Слоун выбрала своей мишенью именно меня, но я всегда давала отпор. Да, я занимаюсь самобичеванием, но никто не посмеет оскорблять меня, кроме меня самой.

Из-за постоянных подработок я просто не успеваю уделять время себе. Я — староста, организатор, уборщица и переводчик в одном лице. Я привыкла пахать, но иногда эта усталость накатывает так, что хочется просто перестать дышать.

Я шла, стараясь держаться под козырьками зданий. Дождь не прекращался, и город постепенно превращался в сплошное серое пятно. В голове, как назло, прокручивались разные сценарии: а что, если бы я не переехала? Что, если бы я выбрала другой колледж? Что, если бы мать хоть раз спросила, как прошел мой день, вместо того чтобы выставлять меня за дверь?

В какой-то момент стало совсем тошно от собственного одиночества.

Я достала телефон и набрала подругу . Из трубки сразу ударил такой грохот, что я поморщилась.

— Ами? Ты где?! — заорала Ким, пытаясь перекричать басы. — Мы на тусе у футболистов! Тут весь «Брайт-Мур» на ушах. Видела сейчас Грэма и его свиту — Джастина, Джека, Нейта... Выглядят так, будто сошли с обложки. Давай к нам, Хантер уже заждался.

— Я занята, Ким, — коротко ответила я, сворачивая во двор. Слушать восторженный писк подруги про парней, которые для нас — персонажи из другой галактики, не хотелось. — Дела по учебе.