Ночь мандариновой луны

Глава 3.

Напротив моего дома пару лет назад обустроили ландшафтный лесопарк.

Летом многие приходили к озеру кормить уток и лебедей, кататься на лодках и даже купаться, чтобы смыть с себя пыль и пот июльской жары.

Близость водоема и тень деревьев дарили прохладу, собирая вокруг большие семьи с детьми, дружные компании школьников и студентов. Часто можно было встретить влюблённых на свиданиях.

Зимой же, в канун Нового года, вдоль дорожек ветви деревьев украшали гирляндами, и, если землю пушистым ковром застилал снег, все вокруг искрилось, как в настоящей сказке.

Но больше всего я любила бывать тут весной, в теплые майские дни.

Однажды, прогуливаясь по грунтовым тропинкам в полеске, я набрела на одинокую скамейку возле старого дуба.

За час, проведенный там с книгой, мимо не прошла ни одна душа. И это стало моим тайным местом силы.

И что вы думаете? Именно тут карта показала ближайший излом.

Я тут, можно сказать, от реальности сбегала в любимые детективы, отдыхала душой. А, оказывается, это — один из источников моих текущих проблем.

М-да, везёт, как утопленнику.

Очень захотелось тихо посидеть на скамеечке, погоревать о судьбе-злодейке.

Отряхнув слегка припорошенную снегом скамейку, я присела, подтянула под себя ноги и уставилась вперёд.

Ствол великана-дуба был необъятный, крона — величественная, будто дерево держит небо на своих ветвях, и лишь благодаря этому оно не падает на нас.

Всегда казалось, что если бы он мог говорить, то сказал бы что-то такое:

«Я помню детский смех, что разносился вокруг, когда меня посадили здесь ещё тонким стебельком. Я помню тайные встречи, робкие поцелуи и искренние объятия, когда стал уже молодым деревцем.

За столько лет я видел на лицах улыбки и счастье, горе с реками слез и умиротворение от пения птиц, от прохлады, что дарит моя листва в знойный вечер.

Встречи, прощания, невысказанные признания, клятвы при звездах — все запечатлено в кольцах моего ствола. Ничто не уходит бесследно, просто остаётся в моем безмолвном теле».

Что-то в груди ныло, не давая покоя. Оно умоляло подняться, подойти к дубу, коснуться ствола, погладить шершавую кору, будто она сможет согреть слегка озябшие пальцы.

Так я и поступила. Поглаживая дерево, я обнаружила выемку, похожую по форме на кулон.

Взяв амулет в руки, я решила вставить его в углубление.

«Звезда мироздания» начала слабо сиять, от дерева отделилась книга и неведомым образом оказалась в моих руках.

Фолиант был старый, неимоверно тяжёлый, но в достаточно хорошем состоянии, чтобы можно было разобрать написанное.

— Что не знаешь — спроси,
Пусть вопроса лучом озарится путь,
И ответ,как звезда во тьме,
Не даст в бесконечности потонуть,— прочла я вслух с обложки.

И вдруг в голове возник голос. Старческий, тёплый, бабушкин.

Сразу вспомнилось детство: как мы пили чай из листьев смородины и малины в деревне, спиной чувствовался жар от печи, и скоро можно было полакомиться свежими пирожками с яблочным повидлом.

«Как долго я ждала тебя, дитя!»

— К-кто здесь? — тихо спросила я вслух, озираясь по сторонам, не веря, что слышу в голове чужой голос.

«Я — летопись, память твоих предков, Элина! Можешь общаться со мной мысленно, мы связаны кровью.

Но чтобы я могла рассказать всё без утайки, тебе надо принять не только знания, но и груз ответственности, который они за собой несут.

Ты готова?"

— Да, готова!