Ночь мандариновой луны

Глава 7.

Под первым камнем была найдена записка с загадкой о том, где искать второй.

«Иди только вперёд, ни шагу назад,
Испытания ждут своего героя.
Мы сами себе главный злейший враг,
Не покинешь ли ты поле боя?»

В пещере, где был найден алый камень, находился тоннель. И, кажется, нужно было идти в ту сторону. Если не оборачиваться, как говорилось в подсказке, следовало двигаться по подземному коридору.

— Почему мы себе самый злейший враг? — спросила я немного фолиант, чтобы нарушить гнетушую тишину. Аромат роз, витавший в узком пространстве пещерного хода, слишком отчётливо напоминал дом, праздничные вечера, когда родители были живы. Мама обожала розовые розы, и отец неустанно дарил их ей на каждый значимый для нашей семьи день.

— Потому что мы сами мешаем себе быть счастливыми. И не только, — отозвался фолиант.

Диалог резко прекратился, не успев начаться. Мы пришли к месту, очень похожему на зеркальный лабиринт.

«Идти только вперёд», — напомнила я себе напутствие из загадки.

Внезапно моё отражение рассыпалось, и на меня из разных зеркал смотрели мама и папа — такие, какими я их запомнила.

Они резко перестали улыбаться, взгляды стали настолько осуждающими, что шея вжималась в плечи против воли. Ужасно хотелось оказаться в маленьком замкнутом пространстве, вроде гробика, и заколотиться там, лишь бы эта пытка прекратилась.

— Это ради тебя мы отдали свои жизни! А ты выросла ничтожной, недостойной не просто любви, а существования! — сказали в унисон якобы мои родители.

Почему якобы? Хоть где-то там, глубоко внутри, я и переживала, гордились бы родители той, кем я стала, я всё равно помнила, как они поддерживали меня несмотря ни на что. Любили, как любила их я. Рисунки и грамоты висели в рамках на стенах и на холодильнике, поделки украшали специально отведённый стеллаж. Помнила, как, будучи подростком, утопала в комплексах и ненависти к себе, а папа целовал нас с мамой и крепко обнимал, говоря, какие мы у него красивые и вообще самые-самые лучшие.

Нет. Они бы так никогда не сказали.

Расправив плечи, я выпрямилась, подняла повыше подбородок и пошла вперёд. Сомнений не было: мама и папа мной бы гордились.

Следующее отражение — тётя Наташа.

— Ты такая же дура, как и моя сестра! — яд сочился в каждом её слове. — За то, что Вова выбрал её, а не меня, будешь страдать всю жизнь ты! Я всё для этого сделаю!

Когда в жизни всё складывалось слишком хорошо, всегда появлялась она — язва Наташа. Сколько же было попыток насовать палок мне в колёса! Но, став взрослее и умнее, я эти палки быстро переломала.

Пора избавиться и от этого страха. Её нет и не будет в моей жизни. Я смогла собрать немало компромата на неё и её влиятельных в своём городе друзей. Пусть только попробует — вся компания неслабо пострадает.

Тётя Наташа больше не та, из-за кого я буду бояться.

Снова иду вперёд.

Первая любовь. Женя. Взгляд зелёных глаз, озорная улыбка, взъерошенные кудри и ямочки на щеках.

Громкий, издевательский смех разнёсся над головой.

— Ты — последняя, на кого я посмотрю. Ни кожи, ни рожи. Да и вообще, кому такая нужна? Парни, смотрите, наш гадкий утёнок!

Толпа парней в отражениях гогочет, каждый норовит тыкнуть в меня пальцем.

Страх остаться нелюбимой. Остаться навсегда одной.

Я села прямо там, где остановилась, положила голову на колени и заплакала, как тогда.

Мы переписывались с Женей уже долгое время. Он был таким милым, от каждого его сообщения губы расплывались в улыбке. Тётя Наташа налегала в реальном мире, а в телефоне был парень с ямочками на щеках — моя отдушина.

Кто знал, что он назначит мне встречу лишь для того, чтобы высмеять?

Подростки жестоки. Родители Жени развелись, и каждый строил свою жизнь, предоставив его самому себе. Он был обижен на весь мир и сорвался на мне.

Я резко перестала плакать.

Он. Сорвался. На. Мне.

Дело не во мне.

Раньше я избегала мыслей об этом событии, а сейчас наконец-то поняла. Он просто был обиженным на весь мир мальчиком. Ведь потом часто доходили слухи, что Женя кого-то унизил, побил, натравил своих прихвостней.

Стало тихо. Подняв голову с колен, я увидела прямо перед собой расцветший цветок розы, в центре которого лежал малахитовый камень, формой и гранями напоминающий первый, алый.