Ночь мандариновой луны

Глава 9.

Как только камни были сложены в шкатулку, подаренную Ярославой, пространство поплыло, перенеся меня в ритуальный зал.

Я поняла это по горевшим повсюду свечам, чьи огоньки тихо потрескивали, создавая загадочную атмосферу.

Помещение было овальным. В центре был расположен стол, а напротив него возвышались три статуи.

Потолок был полностью стеклянный, сквозь него проникал последний луч солнца.

Сегодня, в день празднования Ночи Мандариновой Луны, всё должно закончиться.

— Что делать-то надо? — спросила я, достав из рюкзака фолиант. — Помогай!

«Сейчас-сейчас! Вот, читай и медленно делай то, что написано. Спешка ни к чему хорошему не приведёт, будь внимательна, Элина!» — причитала книга, пока страницы сами собой быстро перелистывались, находя нужную.

Внимательно изучив материал, чтобы все жертвы не стали напрасными, я начала подготовку.

Разложила перед собой на центральном столе все имеющиеся предметы, зажгла единственную не горящую свечу — самую высокую — и взяла фолиант в руки.

Тело потряхивало от волнения. Руки дрожали, во рту пересохло. "Перед смертью не надышишься!" — подумала я и приступила к делу.

Как выяснилось, берегиня не просто так передала ларец для хранения — он тоже был важной частью ритуала.

— Вот этот погребец старинный,
Полученный мной в дар за счастье,
Отдать готов вам гость чужбинный,
Чтоб в мире прекратить ненастья.

Я охрипшим от волнения голосом начала читать вслух и поставила шкатулку в нишу около стола и отошла назад.

На поверхности ниши голубым мягким светом загорелись неизвестные руны, очень похожие на китайские иероглифы.

Они зажигались одна за другой, выстраиваясь тремя дорожками, что вели к статуям.

Левая от ритуального стола скульптура, изображающая красивую молодую девушку с распущенными волосами в длинном летящем платье, принадлежала Эстелле, богине семьи и любви. Она оказалась первой, кому надо было поднести дар.

Взяв в руки камень, я подошла к мраморному изваянию и начала читать заклинание:

— Эстелла, любовь и семья —
Твои бесценные подарки!
Вернись к нам из забытия,
Твой камень алый уже в арке.

Алый камень возрождения дрожащими пальцами был вставлен мною в каст кольца.

Красный свет озарил зал, фигура Эстеллы заискрилась розовыми бликами в районе груди, где у человека находится сердце.

Я вернулась к столу, взяла следующий камень и направилась к правой статуе — богини плодородия Имирры. Вслух читаю с фолианта дальше:

— Имирра, зелень лесов и полей,
Озерная стужа и яркость цветов,
Мир ждёт тебя,возвращайся скорей,
Малахитовый камень служить готов.

Закончив, вставила камень в центр колье на скульптуре.

Глубокий и живой изумрудный свет пробежал по статной фигуре богини в платье простого кроя, и расцвёл венком из необычайно красивых желтых цветов и больших резных листьев неизвестного мне растения, украсив аккуратную косу.

И, наконец, аметистовый камень нужно было вставить в диадему на голове Аффелии — богини созидания.

Её изваяние было суровым: волосы собраны в пучок, так что и волосок не выбивался из прически, одежда не была летящей и легкой как у Эстеллы, не казалось простой и оттого родной, как у Имирры. Консервативный костюм сидел по статной фигуре. Пронзительный взгляд неживых глаз пробирал до костей.

Голос дрогнул. Камень в руках пульсировал.

— Мир, созданный твоею силой,
Нуждается в тебе,как никогда.
Не позволяй ему остаться лишь могилой
Для зёрен жизни,что взойти смогли.
Аффелия,богиня созидания, услышь меня,
Услышь мой глас,как зов родной земли!
Погибнет всё, так пусть твоя броня
Закроет всех собой! Молю, внемли!

Слова врезались в стены, отталкивались от них и возвращались ко мне, оглушая эхом.

Камень, венчающий теперь тиару, растворился в ее мраморе и загорелся фиолетовым пламенем в поднятых к небу ладонях богини.

И меня ослепила вспышка золотого света.