Ночь. Остров. Вурдалаки

3

Оглядываясь назад, хочу сказать, что я оказалась права. И ошиблась.

Нас со Станиславом встретили две женщины. Хотя, «встретили» — это громко сказано. Пожилая женщина из местных провела нас в гостиную, где находились два человека. Молодая девушка с заплаканным лицом и женщина постарше, которая тоже показалась мне смутно знакомой.

— Доброй ночи, прошу прощения, что вынуждены вас побеспокоить, но иначе никак, — я развела руками. — Я капитан Мия Сохэ, а это лейтенант Станислав Троицкий.

— Алина, — представилась девушка, вытирая лицо руками. — Алина Болотова. Скажите, а это точно отец? Возможно, это какая-то ошибка?

— Сожалею, но нет, — ответил Станислав. — И, хотя официального опознания ещё не было, вашего отца слишком хорошо знали на острове.

— Да, конечно… — прошептала девушка. — Что вы хотите знать?

— Позволите? — я указала на бежевый диван. Девушка кивнула. — Скажите, когда вы видели отца в последний раз?

Я села и оглядела гостиную. Большая комната большого дома, дорогая мебель, отделка в светло-зелёных тонах. Картины на стенах, в основном пейзажи. Красиво, дорого, стильно.

— Вчера. Сегодня он уехал на фабрику до того, как я встала, — она села напротив, и слёзы снова вскипели в её серых глазах.

— А вы? — Я вопросительно посмотрела на женщину постарше.

— Мама? — Алина тоже повернула голову, а вот женщина не отреагировала, продолжая смотреть на стену, обклеенную обоями с зелёными листьями. — Мама…

Услышав второй раз, что её зовут, женщина всё же повернула голову, лёгкая улыбка всё ещё играла на её губах.

— Моя мать, Болотова София…

— Ивановна, — закончила я за неё, потому что вспомнила, где видела эту миниатюрную женщину. — Она была моей учительницей математики в средних классах.

— И моей, — раздался голос, а я едва не вздрогнула.

Станислав выронил блокнот, куда старательно что-то записывал. Он вообще оказался старательным парнем. И всё-таки, мы оба просмотрели ещё одного человека, находившегося в комнате. Мужчина не прятался, нет, с его габаритами это было бы затруднительно. Он просто сидел в поставленном в пол-оборота кресле. Длинные ноги частично скрывал фикус в напольном горшке. Но растение было не настолько раскидистым, чтобы скрыть человека, пусть тот и сидел неподвижно, пусть на лицо и плечи падала тень. Есть такие люди, которым не обязательно прятаться, достаточно просто замереть. У нас был подобный экземпляр на курсе, наружку сдавал не напрягаясь. Как говорил препод, это особый талант.

И, тем не менее, я дала себе мысленную затрещину, расслабилась, разбирая в последние годы лишь плохо закончившиеся семейные ссоры, да ограбления.

— Андрей Воронов, друг семьи, — представился мужчина и подался вперёд, словно давая нам в себя рассмотреть.

Высокий, хотя пока он сидел, точно оценить рост было трудно. Массивный, лицо из тех, что не забывают, широкие скулы, рыжеватая борода, полные губы, голубые глаза, светло-рыжие волосы были зачесаны назад. И не малейшей примеси островной крови, хотя тут такое редкость, в предках того же Станислава несмотря на фамилию отметился кто-то из наших. Но этот Андрей Воронов сказал, что София Болотова была и его учительницей, а это значит, он учился тут на острове.

— Андрей меня навещает, — сказала вдруг женщина. — А вот Олег нет. И Ната больше не приходит, и Лэйте, хотя обещал, он обещал, обещал…

Хорошее настроение женщины вдруг улетучилось, и на глазах, так похожих на глаза дочери, тоже выступили слёзы.

— Аритэ, — позвала Алина, и в гостиной снова появилась женщина, впустившая нас в дом. Она несла кружку с чем-то горячим.

— Ну-ну, — она успокаивающе погладила Софию Болотову по плечу и вложила в её руки кружку. — Вот, выпей и пойдём спать.

— Я не хочу спать, — возразила София, отставила напиток и посмотрела на рыжего мужчину. Тот скупо улыбнулся. — Я хочу рисовать. Где мои краски? Сегодня замечательный день для живописи.

— Сейчас ночь, мама, — устало сказала Алина и кивнула Аритэ. Та поняла всё без слов, помогла хозяйке дома встать, то и дело приговаривая что-то ласковое, словно маленькому ребёнку, вывела из гостиной.

— Ранний Альцгеймер, — тихо произнесла дочь, как только они скрылись. — Я говорила ей про отца, но… — Она покачала головой. — Кажется, она забыла. Иногда она вспоминает события двадцатилетней давности в мельчайших деталях, но не помнит, что ела на завтрак, не помнит себя.

— Зато мы и помним, — вставил мужчина. — Её ученики.

— Давайте вернёмся к вашему отцу и тому вечеру, когда вы видели его в последний раз, — сказала я. — Вы не заметили ничего необычного?

— В смысле? — не поняла Алина.

— Может быть, ваш отец нервничал, переживал или был напуган?

— Не… нет, ничего такого. А почему вы спрашиваете?

— У него были враги?

— Нет, что вы, отца все очень любили.

Мы со Станиславом переглянулись, потому что услышали самое распространённое заблуждение. Так не бывает, отчётливо читалось на лице лейтенанта. И труп на крыше фабрики тому наглядное подтверждение.