Ночь. Остров. Вурдалаки

4

Да, бар «Рассвет» принадлежал отцу. Он открыл его лет пять назад в дополнение к кемпингу, которым управлял уже более двадцати лет. Я это знала, но никогда там не была. Пора было исправить это упущение.

Я услышала музыку до того, как вышла из машины. Увидела разноцветные огни, ощутила запах моря. Северное море пахнет не так, как южное, оно иное, свежее, шумное, непостоянное, оно не расслабляет, оно бодрит, оно заставляет тебя жить.

Я сняла туфли, ноги коснулись прохладного песка. Я остро пожалела, что на мне джинсы, а не платье. Очень хотелось ощутить морскую свежесть на коже. Я стащила резинку с волос, и они рассыпались по плечам. Ветер коснулся лица.

Раздался смех, замелькали тени, заиграла музыка. Песок под ногами сменился тёплым деревом. Я поднялась на террасу, какой-то парень отсалютовал мне бокалом.

— Привет, красотка, — поприветствовал меня бармен, как только я устроилась за стойкой.

— Привет, красавец, — в тон ответила я, глядя на многочисленные косички, в которые были заплетены его чёрные волосы. — Белое вино есть?

— Найдём, — он ловко поставил передо мной бокал. — Томэ, — представился молодой человек, наливая золотистую жидкость. — Надолго в наши края?

— Как пойдёт. — Я отпила и резюмировала: — Очень неплохо.

— Стараемся, — рассмеялся парень.

— Знаете её? — спросила я, выводя на экран фотографию со страницы соцсетей Алины Болотовой.

— Дочь богатого барина? — уточнил Томэ, наливая посетителю пива.

— Барина? Вы так называете Болотова?

— А как ещё? — пожал плечами бармен. — Владеет половиной острова, а на вторую половину облизывается.

— А вы не преувеличиваете?

— Да я боюсь, что преуменьшаю. Он владеет фабрикой, частью порта, судами, двумя или тремя ресторанами, стоматологической клиникой, химчисткой, сетью продуктовых… — Он махнул рукой. — И это то, что я знаю, поскольку почти вся моя семья работает на него так или иначе. А когда сестра после десяти лет безупречной службы просила прибавку к жалованию, которое на протяжении тех же десяти лет оставалось неизменным, ей сразу указали на дверь. Вот и вся красивая сказочка про богатого благотворителя острова. Так что не советую расспрашивать о нём местных.

— Ничего не скажут?

— Почему? Может быть, и скажут, какой он был благодетель и отец народа, а потом донесут куда следует, а Болотов злопамятен, поверьте моей сестре, которая до сих пор не может найти работу.

Я машинально отметила, что парень не знает о смерти Болотова.

— Так я спрашиваю не о нём, а о его дочери. Она была сегодня здесь? — спросила я и, подняв по лицу бармена, что он сейчас пошлёт меня куда подальше, например, на танцплощадку, положила рядом с бокалом удостоверение.

Томэ вздохнул, пододвинул ко мне блюдо с орешками и всё же ответил:

— Она была здесь сегодня в компании таких же бездельников, как сама.

— Во сколько?

— Дайте подумать, — он подал какому-то туристу бутылку минералки. — Мы открылись в два, они уже были здесь, играли во что-то на пляже, ушли… — Он задумался. — Где-то после пяти, и правильно, иначе их бы у воды слепни сожрали.

— Она постоянно была тут?

— Я не следил, но мелькала, то за минералкой подходила, то за мороженым, а их парни пиво сосали.

— Много выпили?

— Достаточно, чтобы блевануть в кусты, но повторюсь, это парни, девушки хоть и смеялись порой громко, но в остальном вели себя прилично. Минуту. — Он отошёл, чтобы обслужить компанию молодых людей, по виду вчерашних школьников.

Я отпила вина и закрыла глаза, и тут же почувствовала руку у себя на плече.

— А почему такая красавица грустит в одиночестве? — спросил чей-то подвыпивший голос.

Я развернулась, сдёргивая чужую ладонь. Но пьяного парня с растрёпанными волосами это не смутило.

— А глаза-то как у кошки, — высказался он и, неожиданно схватив меня за руку, стащил со стула. И это ему удалось, несмотря на худосочное телосложение. — Как у злой кошки, — с восторгом произнёс он, обхватил меня за талию и притянул к себе. — Ну давай, потанцуй со мной, скво.

Я упёрлась руками ему в грудь, про себя радуясь, что оставила табельное оружие в чемодане, который увёз отец. Этот парень — обычный придурок. Да, пьяный придурок, заслуживающий максимум, чтобы ему сломали руку, но никак не пристрелили.

— Давай, скво…

И объяснять ему, что так называли индейских женщин одного из племён на очень далёком от нас континенте, совершенно бесполезно. Меня называли и похуже, предлагая побыстрее убраться в свой родной Казахстан, или Китай, или Монголию. Но, слава Богу, редко. Я не ездила в глубь материка, предпочитая северное побережье.

— Давай, лапочка, шевели попой и больше никогда не будешь одна.

Пока я прикидывала, как выбраться из пьяных объятий и не причинить парню тяжкие телесные, к нам кто-то подошёл. Наверняка стоял за моей спиной несколько минут, а я его не чувствовала. Да, это особый талант. И лишь когда пьяный придурок почти толкнул меня на него, услышала: