Ночь. Остров. Вурдалаки

8

— Женщина славянской внешности, среднего телосложения, русые волосы до плеч с синими прядями, на вид лет сорок — сорок пять… — диктовала я, глядя на лежащую в зарослях камыша жертву. Край её платья качался на воде.

— Пятьдесят три, — исправил меня Воронов и повторил: — Ей было пятьдесят три.

— Знаешь её?

— Это Таша. То есть Наталья Аловна Семёнова, — проговорил мужчина, на последнем слове его голос сел, словно он вдруг охрип.

— Аловна? — удивился патологоанатом. — Это отчество?

— Иногда отчество дают по матери, — пояснила я.

— Особенно, когда отец неизвестен, — добавил Андрей.

— Что скажешь? — Я посмотрела на патологоанатома.

— Отравление, — кивнул тот. — И очень похоже тем же веществом, что и Болотов.

— Тот же способ, те же перья, — указала Рива на застрявшие в цветных волосах перышки. Ещё несколько плавало на воде.

— И убийца, скорее всего, тоже один и тот же. Но в этот раз он не стал заморачиваться с мизансценой. — Я указала на связанные руки женщины. — Никакой постановки. Либо недостойна, либо у убийцы на этот раз не было времени. Жертву заставили выпить яд и бросили здесь.

— Это ведь трудно? — спросила Рива. — Ну, я про то… Если бы я знала, что это яд, зубы мне разжимали бы домкратом.

— Значит, её поставили в такие условия, когда выпить яд было меньшим из зол.

— Или она не знала, что это яд, — вставил патологоанатом.

— Но птица-мстительница… — начала стажёр, но её прервал звук двигателя, а спустя секунду мы наблюдали, как белый внедорожник сдал назад, едва не столкнулся с патрульной машиной, на которой приехал Станислав.

— Видимо, рабочий день моего водителя закончился, — задумчиво проговорила я, провожая взглядом автомобиль Воронова.

— Солнце садится, — словно оправдывая его, заметила Рива, но хоть перестала талдычить об этой мифической птице. Кстати, о последней…

— Как придёт отчёт по перьям, сразу выясни, где их можно достать, — дала я задание Риве.

— В смысле? Это же…

— Перья, — перебила. — Они могут быть сорочьими, вороньими, куриными, утиными, чаячьими, в конце концов. Но я очень сомневаюсь, что наш убийца отщипывает чаек на берегу, уж скорее покупает в торговом центре подушки и потрошит. Так вот, если это так, я хочу знать всё об этих подушках.

— Поняла, — кивнула девушка.

— Кто-нибудь видел её телефон? — громко спросила я, и все принялись оглядываться. — Ищем, — скомандовала я. — Возможно, в нём что-то важное.

— Например? — спросила Рива.

— Например, переписка с убийцей. Что-то же она тут делала? На чём-то приехала? Не пешком же пришла. Кстати, у неё была машина? Наверняка была, у нас тут с общественным транспортом негусто. Её тоже надо найти.

— Найдём, — оптимистично заявил подошедший лейтенант.

— Завтра в полдень устроим летучку, — известила я помощников, глядя на Станислава. — С утра я наведаюсь в дом жертвы, а пока… — Я оглядела камыши. — А пока работаем. — И вернулась к осмотру места преступления.

Не скажу, что мы закончили быстро, но спустя три часа я вышла из патрульной машины возле «Рассвета» и, махнув на прощание лейтенанту, поднялась по деревянным ступеням.

Никто из посетителей даже не повернул головы, лишь бармен отсалютовал бокалом, который наполнил для очередного посетителя. Я оглядела террасу — на этот раз музыка звучала тихо, да и гости предпочитали сидеть за столиками и разговаривать вполголоса. Один так точно.

Я подошла к крайнему столику и села напротив мужчины, перед которым стояла бутылка с ромом. И одна стопка.

— Предпочитаешь южные напитки? — спросила я Воронова.

— Честно говоря, мне всё равно, что Томэ продал, то и пью, — сказал Андрей, поднял стопку, посмотрел в неё так, словно хотел утопиться, а затем залпом выпил.

Через секунду к нам подошёл бармен и молча поставил для меня вторую стопку.

— Если захочешь чего-нибудь полегче, дочка большого босса, дай знать, — произнёс он и вернулся за стойку.

— Вы были близки? — спросила я, наливая себе рома.

— Нет… Да… — невнятно ответил Воронов, наливая и себе. — Тебе не понять.

— А ты попробуй. Обычно я понятливая.

— Ты циничная, — парировал он.

— Грубо. Но правдиво. За это и выпьем. — И я подняла свою стопку, но мужчина продолжал смотреть куда-то в пространство. — Так вы были любовниками? Ответь, не заставляй меня доставать удостоверение и начинать допрос, — попросила я.

— Она старше меня на шесть лет.

— Ты сказал это таким тоном, будто на все шестьдесят. В наше время возраст делу не помеха.

— Возможно, но, когда нам было по восемнадцать… Мне было, — поправился он и всё же выпил. — Девушки вроде неё не обращали внимания на мальчишек вроде меня.

— Но Таша обратила? — спросила я, и он вздрогнул, когда я назвала жертву по имени, и впервые посмотрел мне в глаза.