Ночь. Остров. Вурдалаки

10

— Я заказал пиццу, — отрапортовал Станислав, едва мы вошли в отделение. Не знаю, как Андрей, а я принюхалась. Неужели — четыре сыра?

— Эй, а можно и мне кусочек? Я тут сейчас слюной захлебнусь, — услышали мы голос задержанного.

Рива закатила глаза, положила один кусок пиццы на бумажную салфетку и понесла к камере временного содержания.

— Хорош прибедняться, — крикнул Станислав и пояснил: — Между прочим, ему принесли обед из мэрии. Ему, а не мне. Где справедливость? — Вернувшаяся Рива снова закатила глаза. — А до этого приходила его сестра, тоже жрачки принесла, так что кто-кто, а он точно не голодный.

— Свари кофе и приступим, — попросила я стажёра.

— Ты задержала Рохэ, но не Олу? — задумчиво проговорил Андрей, как только девушка включила кофеварку. — Почему?

— Потому что она не обзывала меня полицейской сукой, — ответила я, беря кусок пиццы. — Считай это моей маленькой местью.

— А ты крайне интересная девушка, — проговорил Воронов, глядя мне в глаза.

— Надеюсь, это не претензия, а комплимент, — произнесла я, откусывая пиццу, бросила взгляд на Андрея и едва не подавилась. Ибо в его глазах появилось что-то, от чего у меня внутренности узлом свернулись и начисто пропал аппетит. А он смотрел так, словно раздумывал прижать меня к стене прямо здесь или утащить в подсобку. И, кажется, склонялся к первому варианту. А может, я просто фантазирую, принимая желаемое за действительное.

Действительное? Я и в самом деле этого хочу? Хочу ощутить его руки на своей талии и даже больше?

— Хм, мы вроде хотели устроить обсуждение? — спросил Станислав, не удержавшись от лёгкой насмешки. — Или перенесём?

Хреновы дела, если даже окружающие легко считывают мои желания.

— Хотели, — подтвердила я, ставя тарелку обратно на стол. — Рассказывай, что узнал.

— Ну, во-первых, — Станислав вернулся к своему столу, — диагноз Софии Болотовой самый что ни на есть настоящий. Нервы начали подводить её после одна тысяча девятьсот девяносто девятого, во всяком случае, тогда зафиксировано первое обращение к врачу. Но серьёзные проблемы с памятью начались в две тысячи десятом. Ей было всего тридцать четыре года. Печально, но случается. Через три года, видимо, стало хуже, и она покинула школу в две тысячи тринадцатом. С тех пор состоит на учёте, но прогнозы неблагоприятные. Такое не подделаешь. Сиделка Арите подтверждает алиби Софии. В то время как её муж задыхался на крыше фабрики, они были в студии, Болотова что-то там рисовала, если хотите, можем взглянуть.

— Обязательно взглянем, — кивнула я. — Есть ли в состоянии Софии Болотовой что-то настораживающее?

— В смысле? — не понял Станислав.

— Что-то выделяющееся, что-то выпадающее из общей картины? Известно ли причина болезни?

— Нет… Ну, в смысле, всё происходило постепенно, а не в один момент. Врачи винят генетику. А так ли это, никто не знает.

— Понятно. Что с финансами Болотова?

— В них, если честно, чёрт ногу сломит. Я бы предпочёл, чтобы их посмотрел хороший бухгалтер.

— Но его у нас пока нет, — я пожала плечами. — Отправлю запрос на материк, но пройдёт время, прежде чем на него ответят, так что пока копаем сами. Неужели ничего не нашёл?

— Ну как… — Лейтенант улыбнулся, и я поняла, что нашёл. — У него куча всего, что-то записано на него, что-то на саму фабрику или другие, принадлежащие ему конторы. Например, дом на него, а квартира на материке — на фабрику, типа служебная. Грузовые суда на фабрику, а яхта на жену. Блин, и зачем ему столько всего?

— У него была яхта?

— Да, называется «София». Видимо, в честь жены. Стоит у двенадцатого пирса.

— Интересно… Если не ошибаюсь, машину Натальи Семёновой нашли где-то в том районе?

— Не ошибаетесь, — подтвердила Рива.

— Это всё? — спросила я у Станислава.

— Куда там. Говорю, только начал разбираться. Я шёл от даты убийства в прошлое. Далеко не продвинулся, но… — Он протянул мне распечатку, — за десять дней до смерти Болотов снял со своего счёта триста тысяч наличными. И на данный момент эти деньги нигде не всплыли. Я бы предположил, что они тихо-мирно лежат сейчас в сейфе, но сейфы Болотова, как дома, так и на фабрике осмотрели и опечатали. Денег нет.

— Отлично, — похвалила я лейтенанта, и тот улыбнулся. — Итак, у нас есть зацепка — крупная сумма денег. Не астрономическая, но довольно внушительная, например, для того же Рохэ. — Я кивнула на коридор, ведущий к камерам.

— Кстати, о Рохэ, — Станислав открыл одну из папок и положил на стол очередной документ: — Секретарь Болотова подтверждает, что отправил бумаги нотариусу для оформления сделки купли-продажи прииска «Восход».

— Не ты занимался этой сделкой? — Я посмотрела на Воронова.

— Нет. И сразу уточню, большинство стандартных сделок шло без моего участия. Стандартных, — повторил мужчина, разглядывая нашу импровизированную доску расследования, где появились фотографии Таши и Олы. — Со стандартным договором, не предполагающих никаких подводных камней.

— А ещё, согласно записям с камер порта, Рохэ вернулся на Кихеу на следующий день после убийства Болотова, — добавила стажёр. — В порядке бреда можно, конечно, предположить, что он взял где-то лодку и подошёл к острову скрытно, причалил, например, в Чаячьей бухте и отправился убивать Болотова, но…