Ночь. Остров. Вурдалаки

15

В одном отец не соврал — он и в самом деле возился в саду, когда мы приехали. Я прошла сквозь дом, не обращая внимания на шедшего следом Воронова.

— Гнев — плохой советчик, Миа, — тихо произнёс мой спутник.

Тоже мне психолог по семейным отношениям выискался.

— Папа, — позвала я, спускаясь с террасы в сад.

Он обернулся, посмотрел на моё лицо, улыбка увяла. Он всегда читал меня, как открытую книгу.

— Что случилось? — произнёс он и перевёл взгляд на Андрея.

— Сегодня — ничего, — ответила я, доставая распечатки. — А вот двадцать шесть лет назад Болотов перевёл тебе на счёт три миллиона. Я хочу знать, за что?

Вместо того чтобы взглянуть на бумаги, вместо того чтобы сказать хоть что-нибудь, отец отвернулся и продолжил подстригать свои розы.

— Папа, ты меня слышишь?

— Я пока не глухой.

— Тогда почему не отвечаешь?

— Не хочу.

— Ты... Что? Не хочешь? Чёрт! Ты всегда говорил, что это была страховка мамы, что именно на неё мы построили первые домики кемпинга. Ты врал? Болотов дал тебе денег? Почему?

— Прости, мне пора принимать свои лекарства, — с этими словами он отложил секатор и направился в дом.

Шёл он тяжело, словно под водой, словно каждый шаг давался ему с трудом. Почему я раньше не замечала?

— Отец, — позвала я, и он замедлил шаг, — что вы с Болотовым натворили? Что?!

Мне показалось, или он в самом деле сгорбился? Дьярви Сохэ, который всегда держал голову прямо, вдруг разом состарился?

— Не хочешь говорить? Отлично, — резюмировала я, заходя в гостиную следом за отцом. — Раз нам не о чем говорить, то мне нечего делать в этом доме.

Я быстро поднялась в свою спальню, покидала вещи в чемодан, который так и не успела толком разобрать.

— Сниму номер в гостинице, — объявила я, спускаясь. А уже у самой двери добавила: — Папа, я не вернусь, пока ты не расскажешь, что произошло двадцать шесть лет назад.

Наверное, это был последний аргумент. Эдакий шантаж ребёнком родителя. Вот только ничего не вышло. Отец не остановил меня, а просто смотрел, как я с чемоданом покидаю его дом, как добираюсь до белого внедорожника, как Воронов помогает мне убрать чемодан в багажник. Смотрел и продолжал молчать.

— В кемпинг? — спросил Андрей, когда я села в машину.

— Ещё чего. В гостиницу.

— Она недешёвая и принадлежит Болотову, — заметил он, заводя автомобиль.

— Наплевать и на то, и на другое. Оформлю как командировочные расходы.

— Ты в порядке?

— Нет, — ответила я, и чтобы он больше не задавал вопросов, взяла смартфон и набрала номер. — Михаил, — произнесла я, когда коллега ответил.

— Уже соскучилась и надумала вернуться? — шутливо спросил тот.

— Увы, нет. Но я над этим работаю. Можешь оказать одну услугу неофициально?

— Смотря что за услуга. — Он тут же стал серьёзным.

— Нужно узнать, предъявлялся ли к покрытию страховой полис на имя Нины Викторовны Сохэ.

— Твоя родственница?

— Мать. Она погибла в девяносто восьмом.

— Понял. Попробую. Мошенничество со страховкой? — спросил коллега.

— Это я и пытаюсь узнать. Спасибо, — сказала я и отключила вызов.

Посмотрела в окно. Сосны сменились старой городской застройкой, низкие одноэтажные домики постепенно переходили в двухэтажные каменные. Иже за последние годы сильно разросся.

— Этому всему может быть совершенно простое объяснение, — сказал Андрей, сворачивая с центральной улицы и припарковавшись перед большим восьмиэтажным зданием. — Отель «Северная звезда». Немного помпезно и дорого, но...

— Идём, — прервала я.

Андрей достал чемодан из багажника. Он молча шёл за мной, пока я регистрировалась, пока получала ключ, пока поднималась на третий этаж. А ведь мог бы и спросить, какого чёрта ему тащиться со мной и изображать носильщика. Но он не спросил. Он не был дураком.

Я вошла в номер и первым делом направилась к телефону, сняла трубку, дождалась ответа дежурного:

— Обслуживание номеров.

— Бутылку рома в триста тринадцатый, — произнесла я.

— Конечно, — ответила девушка.

А Воронов поставил чемодан у двери, подошёл, мягко забрал трубку у меня из рук и добавил:

— Моя девушка погорячилась. Принесите бутылку красного вина и какие-нибудь сэндвичи. Да, хорошо, ждём. — Положил трубку и спросил: — Собираешься напиться в хлам?

— Был такой план, — согласилась я, прошла мимо кровати и остановилась у окна. — Напиться, поплакать, жалея себя, и заснуть. Возможно, увидеть во сне какую-нибудь хрень.

— Отвратный план.

Шторы были отдернуты, вид из номера открывался прекрасный — на мэрию Иже, которая располагалась в не менее помпезном здании, чем гостиница.