Ночь. Остров. Вурдалаки

19

Автомобиль Олы выехал нам навстречу, когда мы обогнули Хвойную бухту, названную так из-за зарослей ёлок, которые подступали почти вплотную к воде.

Я взмахнула рукой, и подруга детства съехала на обочину. Воронов остановил машину на противоположной стороне дороги.

— Лиу уже звонила, — известила Ола, выходя из авто.

— Тем лучше, — кивнула я, — не придётся ничего объяснять. — Я облокотилась на машину Андрея и спросила: — Ты ездила успокаивать Болотову?

— Да.

— И как часто ты этим занимаешься?

— Раз в два-три месяца.

— Почему ты мне никогда не говорила об этой вашей дружбе с Алиной? — спросила я. — Не подумай, что я ревную, просто... это было бы естественно, я считала тебя лучшей подругой.

— И я тебя, — кивнула главная колдунья острова. — А не говорила, потому что меня об этом попросила мать. И не просто попросила, а заставила дать слово духам острова.

— Почему?

— Тогда я об этом не думала, да и рассказывать было особо не о чем, они приезжали пару раз в год, не больше. И знаешь, вряд ли бы я смогла подбить Алину вскрыть бабкин кабинет и пошарить в её столе с амулетами. — Она улыбнулась.

— О причинах срывов Болотовой что-нибудь известно?

Вместо ответа Ола отвернулась и посмотрела на море, над ним собирались низкие серые облака.

— Значит, известно, — констатировала я. — Но ты не хочешь говорить.

— Это не имеет ни малейшего отношения к убийствам.

— А это уже мне решать.

— Неужели нельзя оставить бедную женщину в покое? Она и так много всего перенесла, — с раздражением сказала старая подруга.

— А вот с этого места поподробнее. Что именно она перенесла? Может быть, неудачные роды? — спросила я и поняла, что попала в точку. — Ты знала.

— Да. — Ола вздохнула. — Она родила в октябре девяносто восьмого.

— Роды принимала твоя мать?

— Да, её вызвали к Болотовым, и она помогла. — Ола покачала головой. — Родился мальчик.

— Островной крови?

— Не знаю.

— Ола, — укоризненно произнесла я.

— Но я правда не знаю, я никогда его не видела, мне было слишком мало лет.

— Именно тогда София подружилась с твоей матерью, а не после родов Алины?

— Да.

— Видишь, как просто говорить правду, — сказала я. — Что стало с ребёнком?

— Он умер.

— Но? — спросила я после того, как она замолчала. — Я вижу это «но» на твоём лице.

— Но мама в это не верила. Вернее, она хотела, но... Она всегда говорила, что не понимает, с чего бы это ребёнку умирать. Да, роды начались на пару недель раньше срока, но малыш родился здоровым и очень крепким. Один раз она поделилась сомнениями с Софией, и это была ошибка. С тех пор Болотовой стало хуже, она всё твердила, что должна найти сына. И со временем это только усугублялось.

— Кто отец этого ребёнка?

— Не знаю.

— Странно, любой другой ответил бы «Болотов», в конце концов, они были женаты, но ты сказала «не знаю». Почему?

— Потому что в это не верила моя мать. Потому что этой беременностью не гордились, её скрывали, пошли на риск домашних родов и...

— И об этом не сохранилось никаких медицинских записей, хотя это грубейшее нарушение. — Я покачала головой и добавила: — Вот почему Болотова на самом деле приезжала к твоей матери. Она хотела поговорить едва ли не с единственным человеком на острове, кто знал, что у неё был сын. И вот почему тебя попросили держать это в тайне. Слухи на острове распространяются мгновенно, и одно неосторожное, оброненное девчонкой слово, и все.

— Да. Именно так. Можешь собой гордиться, ты всё разгадала.

— Далеко не всё.

— Но это всё, что знаю я.

Я скептически посмотрела на подругу.

— Клянусь духами острова, — произнесла та.

— Что ж, поверю тебе на слово. — Я развернулась и пошла обратно к автомобилю Воронова.

— Вы встретились неслучайно, — крикнула колдунья Кихеу мне в спину.

Кого она имела в виду, спрашивать явно не стоило.

— Вы... вы... ваши души давно искали друг друга. И теперь, когда нашли, вряд ли кому-то под силу их разлучить.

— Давай, ты нам потом погадаешь, например, на новолуние, — иронично предложила я.

— Миа!

— Потом, Ола, потом, — сказала я, садясь обратно в машину.