Ночь. Остров. Вурдалаки

21

На этот раз мы бросили машину в другом месте. Дождь усилился, и я почти ничего не видела на расстоянии вытянутой руки. Здесь тропа была более крутой и уводила вверх. Над головой громыхало так, что один раз я едва не упала. С волос стекла вода, рубашка казалась тяжёлой, брюки прилипли к телу, а в кроссовках хлюпало. Но я едва замечала всё это, следуя за Вороновым.

Быстрее! В этот раз я не имела права опоздать.

«Я вижу птицу-мстительницу! Я её вижу!»

Чёрт! Как Станислав хоть что-то тут разглядел?

Снова громыхнуло, на этот раз дальше, и у меня заложило уши. Андрей подал руку, помогая взобраться на камень, и я наконец увидела тонкую нить водопада. Как и сказал Андрей, в этот раз мы подошли к месту, что облюбовали влюблённые подростки, с другой стороны. Мы стояли на плоском каменном плато, что нависало над водопадом и лесом, — этакий каменный язык длиной в двести метров. Кусты, камни, песчаные наносы, несколько чахлых деревьев. И льющаяся с неба вода.

— Видишь их? — громко спросила я.

— Нет, — почти прокричал мужчина.

— Стой тут, я осмотрюсь, — сказала я, доставая пистолет.

— Я посмотрю там…

— Нет. Стой на месте, ты без оружия, а я не хочу… — Не договорив, я двинулась к чахлым кустам.

«Я не хочу стоять над твоим телом и собирать улики», — хотела сказать я, но, конечно, не сказала.

Чёрт, я смахнула влагу с глаз. Самая хреновая погода. И чего Станислава сюда понесло? Найду, уши оборву. Или наложу взыскание. По выбору, так как он уже большой мальчик.

Я подошла к краю и осторожно выглянула, опасаясь увидеть лейтенанта внизу. Но нет, там тоже никого не было. Из-под ног посыпались камни. Я обернулась, Воронов обходил каменное плато с другой стороны. Стоило бы предположить, что он не послушается.

Я приблизилась к первому валуну, почти с меня ростом, когда зазвонил телефон. Я ещё раз оглядела камни. Никого. Переложила оружие из правой руки в левую и поднесла аппарат к уху.

— Слушаю тебя, Михаил.

— С тебя причитается, Мия, — весело сказал коллега.

— Что узнал? — Я обошла камень.

— Это по поводу твоего подкидыша. Я, конечно, отправил официальный запрос, чтобы нам потом по шапке не надавали. Но… — Михаил выдержал эффектную паузу. — Я вышел на соцработника, который занимался этим парнем. В общем, не буду рассказывать, как мне удалось её убедить, но она назвала мне фамилию семьи, что усыновила ребёнка. Ему повезло, его забрали почти сразу.

— И? — Как мне надоели его паузы.

— Семья Троицких из Озёрков. Парня теперь зовут Станислав Троицкий…

Я уловила движение за спиной, но не успела даже повернуться, как в голову упёрлось что-то твёрдое, думаю, дуло служебного пистолета.

— Не двигайся, — проговорил на ухо лейтенант. — Бросай, ну!

Я разжала пальцы, и смартфон полетел под ноги. Кажется, Михаил продолжал что-то рассказывать.

— Хорошо, а теперь пистолет.

И всё же я помедлила, прежде чем бросить оружие, дождалась очередного тычка в голову и бросила. Хотела куда-нибудь поближе, но не прокатило. Станислав поддел пистолет ногой, и оружие полетело вниз к водопаду.

— Что ты творишь, Станислав?

— А что я творю? — Вопросом на вопрос ответил лейтенант. — Я всего лишь восстанавливаю справедливость, разве это не наша работа?

— Ты прекрасно знаешь, что нет. Да, мы восстанавливаем справедливость, но не так! Не так, Станислав.

— Называй меня Лэйте, это моё настоящее имя, и оно нравится мне больше. Пошли. — Он легонько подтолкнул меня в спину. — Знаешь, мои родители не скрывали, что усыновили меня, да и сложновато это с таким-то лицом. Меня кем только не называли — и узкоглазым, и япошкой, и казахом, но только приехав сюда, понял, кто я на самом деле.

— И кто? — спросила я, делая шаг вперёд и ища глазами Воронова. Мужчину нигде не было видно. Слава духам острова.

— Островная кровь. Ты и я. Мы оба.

— Согласна. Так может, опустишь оружие, вернёмся в участок и поговорим?

Вместо ответа он только рассмеялся.

— Ты ведь знаешь, что этого не будет? Знаешь, что я сразу окажусь в камере, а я не для этого приехал.

— А для чего? — Я повысила голос, молясь, чтобы Воронов если не увидел, то услышал нас и затаился. Он это умеет. Умеет становиться невидимкой на самом виду.

— Для того, чтобы узнать, почему меня выбросили словно мусор.

— Узнал? Как? — спросила я, а потом сама же себе ответила: — Пьяный мэр.

— О, да, — подтвердил Станислав. Мы прошли половину каменной платформы, из-за дождя я не видела, что там впереди. — Я перевёлся на Кихеу, искал и… Ничего не находил, пока этот старый алкаш не заявился в участок, не попросил, чтобы его заперли в камере и не принялся каяться. Я даже сначала не прислушивался, а потом…

— А потом понял, — закончила я. — Почему не обратился к следователю, Станислав?

— Лэйте! Я просил называть меня Лэйте!