Ночь Под Рождество Или Похождения Куклы В Зеленом

глава 1

...Какой странный дом... Она бродит по комнатам, в которых никого нет, но кажется ей - идет она кому-то во след. Только что здесь был кто-то, оставив запах, отзвук голоса, шагов. А она никак не может догнать, увидеть... Красивые комнаты, спальни с портретами на стенах, очаровательными вещицами на полках, старинной мебелью, цветами в вазах. Странно то, что никак невозможно понять, который час, день или вечер, лето или зима. А ведь окна есть везде!.. В ванной комнате ей казалось, что в окошко льется пение ночых птиц, шорохи летнего сада. На комоде с полотенцами там почему-то сидели вереницей куклы в пышных платьицах и шляпках. Пухленькие, миленькие, с ярко накрашенными губками на светлых фарфоровых личиках. Почему в ванной?.. В одной из спален наверху ее не оставляла уверенность, что, стоит выглянуть в большое окно, и увидишь снег. Желтый снег, отразивший желтое небо, несшее отблеск слабенького, затерявшегося в олаках солнца. Бесконечное, уходящее в свинец горизонта небо. И вода. Чуть тронутая рябью гладь озера. Оловянный ее блеск... Наверное, февраль. Тепло, влажно в воздухе от воды и тающего, мягкого снега... А столовую, уставленную мебелью красного дерева - круглым столом, высоким буфетом с резными стеклами в дверцах - заливали последние лучи осеннего заката. Мягкий, теплый конец сентября, розовая дымка среди ветвей с красно-желтыми листьями. И хочется туда, в сад, на длинные петляющие дорожки, где пахнет высыхающей листвой, осенними цветами и чуть тревожно на душе в ожидании. Сейчас, вот сейчас!.. И вот они, слышатся уже где-то совсем рядом их голоса, музыка. Завернешь за поворот и... Только сумерки становятся все гуще и гуще, и не идет она, не ступают медленно, мучительно медленно ее ступни по гравию дорожек. Она летит. Свежий воздух овевает ее тело, облаченное во что-то совсем легкое, прозрачное, мерцающее искрами и развевающееся. Она не поднимается слишком высоко. Зачем? Ей так хорошо среди этих деревьев, в этих лиловых сумерках, несущих ночь и встречу. Теперь уже совсем скоро! Она видит огни меж ветвей, дрожь охватывает ее тело, сладкая, томительная. Голоса. Теперь уже ясные, громкие...

-...Мисс!.. Слышите меня, мисс?

Она приоткрыла глаза. Как холодно! На лицо падает снег. Кто-то склонился над ней. Только свет позади слишком ярок, и она не может разглядеть говорившего с ней. И еще боль. Очень сильно болит голова. Так сильно, что темнеет в глазах, тошнит. Свет теряется, все теряется...

Окончательно она пришла в себя в большой теплой комнате, ня мягком диване, укрытая клетчатым пледом. Горел камин. Наверное, недавно подложили дров, и по всей комнате стоял запах сгоревшей коры. Приятный, живой аромат покоя, уюта... Лежа в неверном свете огня, ей трудно оказалось разглядеть всю комнату... Может, это снова сон? Ей совсем незнакомо это место. И такая тишина... Лишь поленья и трещат в огне. Но вот чьи-то мягкие шаги по ковру, и перед ней сначала темная фигура, освещенная только со спины. А следом голос:

-Как вы, мисс?.. Я вижу, вы открыли глаза, пришли в себя... Вы можете говорить?

-Д-да... - прошептала она, и ее голос отказался ее слушаться. Она с трудом откашлялась. - Скажите, где я? Что произошло?.. Ведь что-то произошло?

Высокий незнакомец присел на краешек дивана, на котором она лежала, и осторожно, словно, своим движением он мог нанести непоправимый вред, дотронулся до ее руки, лежавшей поверх пледа. Теперь, когда он сел боком, она могла увидеть его лицо, осветившееся огнем камина. Приятное, очень приятное лицо с мягким, озабоченным взглядом серых глаз, несколько длинноватым, чисто британским носом с горбинкой и тонкими, но вовсе не портившими обаяние этого лица губами. Ниже плеч, пышные, очень курчавые волосы с проседью, вязаный вручную пестрый свитер с широким воротом и темные, кажется, джинсы. Лет сорок или, может, чуть больше...

-Произошло... - медленно и как-то не очень смело произнес он. - Скажите, мисс, а... вы ничего не помните? Не догадываетесь, как могли попасть в этот дом?.. О, простите меня! Вот, выпейте это, и вам сразу станет легче говорить.

И перед ней возникла белая кружка в красный "горох".

-Давайте, я помогу вам приподняться!

Незнакомец подхватил ее под спину, поправил подушку и подал в руки теплую кружку.

-Это чай, мисс. Хороший, вкусный чай! Сладкий! Вы пьете такой? Или может, вам без сахара?

Она глядела в лицо этого человека, совершенно растерянная, понятия не имея, что говорить, ибо с ужасом понимала, что не знает ответа на его вопрос, как не знала, где находится, не знала, кто перед ней, и совершенно не понимала, что происходит вокруг нее. Когда же она заметила, что он, в ожидании ее ответа, с тревогой глядит ей в лицо, она пробормотала:

-Я не знаю... Простите меня! Сладкий пойдет.

-Не знаете?! Постойте... Ричард?

-Что? - отозвался сипловатый, но приятного тембра, уставший голос из сумрака комнаты.

-Похоже, у нас назревает проблема!

-Сколько нужно напоминать тебе, дорогой Брэндон, что я - не доктор медицины, что я - всего лишь несостоявшийся дантист, в состоянии осуществить только самые неотложные действия в случае травмы?!.. Простите, дорогая леди! Мне бы очень не хотелось огорчать вас, но я мало смыслю в том, что с вами случилось, а следовательно, полноценную помощь оказать просто не смогу и...

-В случае травмы??? То есть, вы хотите сказать, что со мной произошел несчастный случай или что-то такое... Что со мной случилось??? - почти выкрикнула она, ощутив вдруг такое отчаяние от собственной беспомощности, беззащитности и одиночества, что слезы сами брызнули из ее глаз.

-О, нет, только не плачьте! - вскричал Брэндон. - Вам никак нельзя!.. Ричард, да что с тобой?! Ты же видишь, как девушка напугана, что ей, возможно, все еще плохо! Что за тон?!