Ночь Теней, магия и (не)желанный жених

1

Если честно, мне хотелось как следует, от всей души, по-простецки выругаться. Громко, смачно, используя такие слова, от которых у моего учителя этикета, старого лорда Фабиана, наверняка покраснели бы не только уши, но и его идеально выбритая макушка. Но вместо этого мне приходилось стоять смирно, вцепившись пальцами в стол, пока моя служанка Элла с невероятным усердием зашнуровывала мой корсет, будто пыталась перерезать мне пополам шёлковым шнурком.

— Элла, ты уверена, что нельзя затянуть чуть-чуть посвободнее? — выдохнула я, чувствуя, как рёбра с неприятным хрустом уступают натиску. — Мне дышать хоть иногда нужно, знаешь ли. Хотя бы до конца этой ужасной церемонии.

— Никак нет, ваше высочество, — её голос за моей спиной звучал апатично и привычно, она делала это уже тысячу раз. — Для официального ужина в честь подписания брачного договора полагается осанка лебедя и талия осы. Таков протокол. Потерпите немного.

«Лебедь». «Оса». Меня от этих сравнений уже тошнило. Я не хотела быть ни тем, ни другим. Я хотела быть просто Риэль. Девушкой, которая может бегать по лужам после дождя или съесть на рынке горячую лепёшку, не боясь испачкать платье. Но вместо этого меня готовили к роли жены принца Варэна.

Как только его имя всплывало в моих мыслях, жуткая картинка сама собой возникла перед глазами. Я представила его эдаким чудовищем с острыми, как у вампира из сказок, зубами, маленькими, вечно злыми и подозрительными, глазками-щёлочками, и огромными волосатыми руками, которыми он, наверное, будет швырять всё подряд, когда придёт в ярость. Говорили, он нарочно подковывает своего коня так, чтобы тот портил клумбы во дворце, а своих слуг за малейшую провинность отправляет чистить отхожие ямы. Строптивый нрав, как изящно выразился тот советник. Скорее уж, характер садиста и тирана.

— Он, наверное, совсем чокнутый, — мрачно прошептала я, глядя на своё отражение в огромном зеркале. Из него на меня смотрела незнакомая девушка с бледным, как полотно, лицом, в тяжёлом, как её будущее, платье из парчи и бархата. — А ещё я слышала, он ненавидит музыку и приказывает отрубать пальцы уличным музыкантам, если те играют слишком громко под его окнами.

Элла, закончив свою работу, обошла меня и встала напротив, поправляя складки на юбке. Она была немногим старше меня, и за годы службы мы с ней стали скорее подругами, чем госпожой и служанкой. В её карих глазах читалась не служебная почтительность, а самая настоящая жалость.

— Ваше высочество, не стоит слушать все эти сплетни, — тихо сказала она, стараясь поймать мой взгляд. — Дворцовые слухи всегда чуть преувеличены. Может, он просто… не очень общительный.

— Не очень общительный? — фыркнула я. — Элла, его называют строптивым ослом, которого не могут укротить даже его собственные родители! Что он будет делать со мной? Я же ему с первого дня как кость в горле встану! Он же меня в подвал запрёт или, того хуже, будет повсюду таскать с собой, как немое напоминание о политическом союзе!

Голос дрогнул, и я с ненавистью посмотрела на своё отражение. Всё было решено без моего согласия, а мои чувства, мои мечты — всё это просто не принималось в расчёт. Я была разменной монетой, пешкой в большой игре королей.

— Я не хочу этого, — прошептала я уже почти беззвучно, и слёзы предательски выступили на глазах. — Я не хочу выходить замуж за незнакомого злобного урода. Я хочу… я не знаю, что я хочу. Но только не это. Не это…

Элла оглянулась на дверь, убедившись, что она плотно закрыта, затем подошла ближе и взяла меня за руку. Её пальцы были тёплыми и шершавыми от постоянной работы.

— Риэль, — сказала она совсем тихо, отбросив формальности. — Всё может измениться. Может, он вовсе и не урод. А даже если и так… есть же способы немного… отдалить неизбежное.

Я смотрела на неё, не понимая. Что она может предложить? Бежать? Но куда? Меня найдут везде, а последствия для Эллы и моих родителей были бы ужасны.

— Какие способы? — с надеждой спросила я, вытирая ладонью предательскую слезу. — Если ты предложишь мне притвориться больной, то это не сработает. Мать лично будет дежурить у моей постели с микстурой.

— Нет, не это, — Элла таинственно улыбнулась, и её глаза заблестели. — Через три дня в городе будет Ночь Теней.

Я слышала об этом празднике. Вернее, мне о нём рассказывали вскользь, как о некоем дурном поветрии, которое годится для простого люда, но никак не для королевской семьи. Мол, и без того тёмное время года, а они ещё и нечисть всякую славят.

— Ну и что? — пожала я плечами. — Маскарад для горожан. Пьянство, глупые шутки.

— Это не просто маскарад! — Элла заговорщически понизила голос. — Это единственная ночь в году, когда все правила отменяются. Границы между мирами истончаются, и все становятся равны. Знатный господин может надеть маску нищего, а уличный воришка — притвориться благородным герцогом. В эту ночь все маскируют свои лица, а значит, можно маскировать и своё положение. Говорят, в эту ночь даже принц может притвориться простым магом, а принцесса… — она сделала драматическую паузу, глядя мне прямо в глаза, — принцесса может стать обычной девушкой.

Последние слова повисли в воздухе, такие же сладкие и опасные, как запретный плод.

— Обычной девушкой? — переспросила я, и мой голос прозвучал как шёпот полусумасшедшей. — Как это?

— Хотя бы на одну ночь! — воодушевлённо прошептала Элла. — Одеться попроще, надеть маску и просто… раствориться в толпе. Улицы полны веселья, повсюду танцы, музыка, фокусники показывают трюки с огнём! Никто не будет смотреть на вас как на принцессу. Никто не будет требовать от вас идеальной осанки и королевских манер. Вы сможете побыть просто девушкой. Всего одна ночь свободы, прежде чем… — она не договорила, но я поняла.

Мысли в голове закружились в бешеном вихре. Это было безумием. Чистейшей воды безумием! Если меня узнают, если поймают… Последствия были немыслимы. Скандал, гнев родителей, позор. Возможно, Эллу уволят или того хуже. Риск был колоссальным.