Ночное Солнце. Затмение

Пролог

Сад Благословенных

Светлейшая Раяна

Воздух в Саду Благословенных всегда был особенным. Он струился, как живая вода, касаясь кожи, проникая в лёгкие, наполняя каждую клетку тела чем-то тёплым и вечным. Здесь не было ветра — было дыхание. Само мироздание дышало сквозь эти деревья, сквозь эти цветы, сквозь свет, который лился отовсюду, не имея единого источника.

Я шла по мягкой траве босиком, чувствуя, как каждый стебелек касается кожи, передавая мне тепло мира. Мои золотые волосы струились по спине, касаясь лопаток там, где начинались крылья. Я любила это чувство — лёгкое, невесомое, будто само мироздание держит меня на ладонях.

Он ждал меня у старого дуба.

Л'Аярд.

Владыка Севера. Повелитель льдов и вулканов. Мой... я не знала, как назвать его. Друг? Возлюбленный? Судьба?

Он стоял, прислонившись плечом к стволу, скрестив руки на груди. Серебристые волосы падали на лицо, закрывая часть его острых, точеных черт. Серые глаза — такие же, как небо над его родиной — смотрели на меня с той особенной, бережной теплотой, которую он приберегал только для меня.

— Ты опаздываешь, — сказал он. В его голосе не было упрёка — только мягкая, почти нежная насмешка.

— Ты ждал? — улыбнулась я, подходя ближе.

— Всегда.

Я остановилась в шаге от него. Так близко, что могла видеть, как ветер играет с прядями его волос, как на его губах дрожит улыбка, как в глубине серых глаз плещется что-то тёплое, живое, настоящее.

— Ты всегда ходишь босиком, — его голос был низким, глубоким. Он звучал во мне отдаваясь вибрацией в каждой клетке.

— Только здесь, — ответила я. — В Саду камни помнят, что были живыми.

— На Севере камни не помнят ничего, — сказал он тихо. И посмотрел на меня с той особенной, пугающей пристальностью, от которой внутри всегда всё переворачивалось. — Они слишком старые. Или слишком холодные.

Мы пошли вперёд по тропе мимо маленького лазурного озерца, мимо удивительных цветов, аромат которых ощущался кожей. Я чувствовала его рядом — не касаясь, но каждым нервом. Иногда наши плечи почти соприкасались, и тогда воздух между ними, казалось, искрил.

— Расскажи мне о своём народе, — попросил он. — О Фениксах.

— Мы не воины, — сказала я. — Никогда ими не были. Наш дар — исцелять, созидать, дарить свет. Мы излучаем — и мир вокруг нас расцветает.

— Как этот сад?

— Как этот сад. — Я улыбнулась. — Говорят, тысячу лет назад здесь была пустыня. А потом первый Феникс посадил семя, и оно проросло.

— Просто посадил?

— Просто был рядом. Его света хватило.

Л'Аярд молчал. Я чувствовала, как он обдумывает мои слова, как примеряет их на свой мир, такой далёкий отсюда.

— На Севере, — сказал он наконец, — ничего не растёт просто так. Там каждый цветок выживает вопреки. Льды, ветра, вулканы — всё против жизни.

— Но жизнь есть?

— Есть. — В его голосе появилась гордость. — Драконы Севера — мы не просто живём. Мы существуем там, где никто другой не может. Пропускаем через себя огонь и лёд, и остаёмся собой.

— Пропускаете, — повторила я. — Как свет через кристалл?

Он посмотрел на меня. В его серых глазах мелькнуло что-то — удивление? интерес?

— Ты первая, кто понял это так.

— Я много думаю о тебе, Владыка.

— Л'Аярд, — поправил он. — Просто Л'Аярд. Здесь, в этом саду, я не Владыка.

Я опустила глаза. Сердце забилось чаще.

— Л'Аярд, — прошептала я. Это имя отдалось мучительно сладким разрядом где-то в груди.

Моя рука сама потянулась к шее, к медальону, который всегда был со мной. Символ моего дома, моей семьи, моего предназначения.

Л'Аярд заметил движение. Его взгляд опустился на мои пальцы, касающиеся золотого металла.

— Ты никогда не снимаешь его, — заметил он. — Что это?

— Наследие моего дома, — ответила я, поднимая медальон, чтобы он мог рассмотреть. Круг переливался мягким золотом, лучи расходились в стороны, идеальные, ровные.

— Круг — символ бесконечного потока изначального Света. Того, что течёт через всё сущее, объединяя миры.

Я провела пальцем по одному из лучей.

— Лучи — его проявления. В каждом из нас, в каждом творении, в каждом дыхании. Свет проявляет себя по-разному, но всегда остаётся Светом.

— А точка в центре? — спросил он тихо. Его голос изменился — в нём появилось что-то новое. Благоговение? Понимание?

Я подняла на него глаза.

— Сердце Феникса. То, откуда всё исходит и куда всё возвращается. Источник. Начало. Конец. Тот, кто носит этот символ, несёт в себе искру изначального пламени. Мы не просто излучаем Свет — мы горим, чтобы согреть мир.

Он взял мою руку в свою. Тёплую, несмотря на то, что в его жилах текла кровь Севера.