Ночной гость

Глава 7

Он не приходит на следующий день. И на следующий. И на следующий тоже. Я начинаю потихоньку сомневаться в собственной адекватности. Когда в первую ночи после убийства я сидела напротив окна, это, без сомнения, была просто истерика, но что заставило меня провести еще три ночи, сверля взглядом занавески, понять не могу. Знаю только, что, стоит стемнеть, меня неудержимо влечет занять привычное место, а сердце замирает от смеси первобытного ужаса и сладостного предвкушения встречи. Я не сумасшедшая, я помню, как он был холоден, помню его растерзанное тело рядом с собой. Да, я еще не смирилась с тем, что Хозяина больше нет в живых, боль утраты раздирает меня изнутри, но правда в том, что страшнее боли чувствовать надвигающееся безумие. 

Лорд Остин дважды заходил в любезно выделенную мне на время разбирательства комнату во дворце, но поделиться с ним чувствами я не могла. Он, несомненно, выслушал бы, но кто он и кто я. Словом, эти три дня слились для меня в череду безумия и отчаяния, а потом как гром среди ясного – хотя это спорно – неба прозвучало оглашение последней воли герцога. 

За день до своей смерти герцог составил и успел заверить по всем правилам завещание. Мое имя в нем значилось первым – мне Хозяин отписал свой столичный дом и весьма приличную сумму денег. Далее, к моему вящему удивлению, следовали земли в принадлежащем ему герцогстве – их она назначил тоже мне, но уже в приданое. Сами же права на герцогство достались шокированному уже самим своим присутствием у нотариуса лорду Остину. Остальное отошло короне. 

Из конторы нотариуса мы с Остином выходили под руку. Он был ошарашен не меньше меня, хотя искренне пытался удержать лицо. Поговорить с ним, как он того хотел, я не смогла, не нашла в себе сил, меня будто что-то потянуло в мой новый дом, и я не стала сопротивляться. 

И вот я здесь. Теперь не в своей спальне, гостевой, пропитавшейся запахом смерти насквозь, а в его, хозяйской. Слуги отнеслись к смене власти флегматично, у меня создалось впечатление, что они знали обо всем раньше меня, а потому решать мне ничего не пришлось, все осталось так же, как при Хозяине. В частности, в его комнате. Там его запах, вперемешку запах мужчины и гниловатая вонь Извечного, смешались в неповторимый аромат, который я глотаю, как будто от него зависит моя жизнь. Не могу им надышаться, а когда падаю в мягкую постель, понимаю, что еще не сменили простыни после его последней ночи в этой кровати, вдруг чувствую на щеках слезы. Наконец, я одна, могу больше не сдерживаться. В груди будто лезвие ножа засело, и я жмурюсь, мечтаю, чтоб его кто-то вынул из моего сердца. 

Рыдаю долго, со всхлипами и подвываниями, и мне ни капли не стыдно перед слугами, которые наверняка все слышали, мне не стыдно перед собой, мне стыдно перед ним, будто он может видеть мою слабость. Мне мало этих месяцев с ним, мне нужны годы. Он ведь обещал провести со мной пять лет! 

Его личная ванная вся в темном кафеле, вся совершенная, темно-синяя, почти пустая. Вместо ванны неглубокий бассейн в полу, у стены раковина и большое зеркало, по контуру увешанное магическими светляками, которые загораются, едва я вхожу. Ночью здесь, должно быть, всегда легкий полумрак. 

Комната носит его отпечаток так же, как ванная. Кажется, он любит темно-синий: постельное белье, небольшой овальный ковер в центре спальни, синие шелковые шторы, а теперь этот кафель. Я имею в виду, любил. 

Умываюсь теплой водой, чтоб смыть следы истерики, поправляю волосы и спускаюсь в столовую – ужин уже подан, все в точности как заведено было с Хозяином. Это меня вполне устраивает, в его доме, в моем доме, все так, как должно быть, мне все нравится, и я не хочу ничего менять. Единственное, что меня беспокоит, это нарастающее неуправляемое желание оказаться в спальне у окна, чтоб следить за силуэтами на тонких занавесках. Я едва чувствую вкус еды, поспешно жую. 

― Постельное белье сегодня не менять. И одежду господина в гардеробной не трогать, просто выделите для моих платьев дополнительное место. 

Кажется, понимаю, в чем дело. Точнее, мне хотелось бы понимать, но точно знаю, что сегодня не разберусь с этим, успею только начать. Тем не менее иду в пожароопасную библиотеку герцога. Никак, кроме связи, мое поведение не объяснить, а где еще искать информацию об Извечных, если не в личной библиотеке самого высокопоставленного Извечного в королевстве? Впрочем, Ниэль, а я решила отныне звать его по имени, не прятал книг о своих родичах, все нашлось довольно быстро: три книги, одна из которых объемом больше, чем все, что я прочла в жизни, вместе взятое. Хотя я не любитель литературы. 

Все это прихватываю с собой, противиться зову больше не в силах. По лестнице поднимаюсь едва ли не бегом, но едва оказываюсь в спальне Хозяина, как меня отпускает это чувство, будто кто-то повязал мне на шею веревку и тянет вперед, как корову. Может, дело в том, что именно эта комната – только его? Была, я хочу сказать. Пользуясь свободой действий, которая отнюдь не избавила от почти физической потребности каждые две минуты выжидающе поглядывать на приоткрытое окно, устраиваюсь в кресле у низкого столика, раскрываю эту самую жуткую книгу. Написано все настолько скучным языком, что и до конца предисловия не добираюсь – откладываю ее. Другая. Так, называется «Специфика контракта». 

Оказывается, Ниэль нарушил немало писаных и неписаных правил, хотя могу поклясться, что он это предусмотрел. Мне бы только увидеть мой контракт. Он не типовой, могу поручиться, в нем наверняка нет пункта о том, что кормление может происходить не более двух раз в неделю, что Извечный не имеет права ограничивать передвижения корма, а также иметь какие-либо отношения помимо питания.