Ночной гость. Копи

Глава 3

Третье: бесконечное желание жить.

Не успеваем мы пройти и половину пути, как дорогу нам преграждают несколько мужчин с весьма неоднозначными намерениями. Так завуалировано я называю вынутые из ножен короткие мечи и кожаные прочные куртки наемников.

― И почему во все недавние передряги я попадаю именно с тобой? ― мой шепот в ночной тиши подворотни звучит пугающе отчетливо. ― Ты же рыжий, должен удачу приносить.

― С чего бы это? ― в полный голос отвечает Дин. ― Молодые люди, добрый вечер, разрешите нам с дамой пройти.

― Брат, спасайся, никакая это не дама, ― отвечает нам кто-то из лихого десятка.

Едва ли сборище перед нами достигает десяти человек, их определенно больше пяти, но сосчитать точно я не могу из-за темноты и охватывающего меня ужаса. Так страшно, как сейчас, мне не было уже давно, пожалуй, целую неделю. Если в прошлый раз мы с Дином были в плену у моего отца и я не чувствовала настоящей опасности, по крайней мере, для себя, то эти люди явились именно по мою голову. К выходу из города я летела не таясь и не скрывала света своих глаз – не одна я принадлежу к Извечным в нашей компании, оттого мне даже в голову не пришло прятать лицо. И все же едва ли такая же бравая команда сейчас колотит в двери гостиничного номера Брента.

― Примета такая, ― я тем временем продолжаю шептать, не отвлекаясь на раздражители. В глазах у меня побелело от едва сдерживаемого голода – нервы только провоцируют ощущение пустоты внутри. ― Вроде бы.

― Брат, медленно отойди от нее. Она сожрет и тебя, и меня, и не поморщится, ― тот же голос начинает просвещать о сути проблемы. ― Девица – монстр.

На улице совершенно безлюдно. Я оглядываюсь, пытаясь рассмотреть свет хоть в одном из трех окошек, выходящих в маленький проулок, но тщетно. Прогорклая вонь холодного кострища – так от меня пахнет, говорит демон. Под ногами у нас камень, по обеим сторонам тоже, от домов так и смердит застарелым ужасом, я почти могу его потрогать. Интересный городишко.

Узкий проулок перекрыт, и выйти мы можем только так же, как зашли в него. И то, уверена, это временное упущение.

От мужчин напротив страхом не пахнет, от них несет самоуверенностью и предрассудками, и это не обоняние Извечной, это факт.

― А вы, значит, держите в страхе весь город? ― не то чтоб мне прямо срочно надо было заговорить, но молчать быстро наскучивает. ― Ко всем приезжим в первый день приходите познакомиться?

― Захлопнись, отродье!

На прилетевший окрик я только удивленно вскидываю брови, нахожу в свете звезд такой же недоуменный взгляд Дина. Он ошеломлен не то агрессией, не то моим вмешательством, но быстро понимает, к чему клонят новые знакомые. Клонят в прямом смысле, потому что недружелюбные горожане начали наступать. Впрочем, горожане ли?

Вечер, согласно устоявшемуся выражению, томным прекратил быть на раз-два, и возникла совершенно естественная потребность что-то предпринять быстрее, чем распаляющийся маг. Я почти могла ощутить, как медленно, но неотвратимо в его груди расцветает раскаленный первоцвет ярости, всепоглощающей, способной расплавить даже металл. Каждая мышца в его теле, каждая связка, каждое сухожилие готовы были обратиться в сталь, едва он позволит этому цветку распуститься. Передо мной стоял его светлость придворный маг короля, и быть на месте мужчин напротив я не пожелаю даже врагу. Собственно, им и не пожелаю. За те доли секунды, что еще остаются до вспышки, которая поглотит ясный разум моего спутника, я предпринимаю единственно верный шаг. Дернув за рукав, ору в ухо Дину:

― Бежим!

Он подчиняется неохотно, едва понимая, что я от него хочу: его разум уже весь в несостоявшейся битве, его тело уже все натянутая струна. Последнее мне на руку. Мы улепетываем с такой скоростью, что суровым, тяжеловесно снаряженным мужикам, поначалу так же бодро рванувшим, быстро становится не до смеха. Несомненно, Дин мог бы отбиться при помощи магии от такого количества нападающих, но ему не следует размениваться по мелочам в уличных потасовках – пусть будет в роли моего секретного оружия. Собственно, собой жертвовать тоже желания никакого, потому что уверенности, что в тесноте улочки меня не полоснет отдачей или что ко мне не подберется со спины особенно ловкий коллега нападающих, никакой. Каждая ночь мне дается как мука, я лежу на холодной земле, холодной постели, холодной траве, и чувствую, как изнутри меня скручивает от невыносимого голода, который не утолить самой изысканной еде. Нет уж, когда жизнь дается с болью и мукой, ее ценишь особенно.

Мы петляем по узким улочкам, как зайцы, и я молю небеса, чтоб Дин не предложил разделиться – тогда мне точно конец.

Поворот, еще поворот, теперь налево, там прямо, притаиться за углом, маневром пропуская погоню вперед. Преследователи, в отличие от меня, в городе ориентировались замечательно, поэтому бежать за нами всей не слишком слаженной командой не стали, предприняв тот самый шаг, на который мы не решались. И не раз нам во мраке, не разгоняемом светом фонарей, приходилось метаться на развилках, где с обеих сторон уже поджидали. Не знаю, что это за недружелюбно настроенные граждане, но в какой-то момент бегать мне надоедает, приходит осознание, что силы мои не резиновые, а их – граждан – значительно больше.

― Дин!

Голос вырывается хрипом, но он понимает меня без лишних объяснений – кивает. Мы несемся, разрезая собой плотную тишину ночи, размеренное, тщательно контролируемое дыхание вырывается со свистом, в боку колет, а от цветного мельтешения в глазах я едва понимаю, куда надо ставить ногу.