Ночной гость. Копи

Глава 6

Шестое: умение жить настоящим.

Мы с Лиэном сидим у окна в наших покоях: он негодует, я делаю вид, что внимаю. Я проспала ужин и явилась только после полуночи, когда он, если судить по его словам, уже сходил с ума от беспокойства, или, если судить по тому, что я увидела, бессовестно спал, растянувшись поперек кровати. Словом, мнения наши по поводу одного и того же события в очередной раз разошлись, но внимания на этом мы акцентировать не стали. Как водится, взаимопонимание кроется во взаимных уступках.

Ночное небо сплошь усыпано звездами, складывающимися в незнакомые созвездия. Если долго смотреть в ночную пустоту, звезды непременно позовут тебя, и тогда останется только послушно встать, отбросить все то, что привязывает тебя к тяжелому миру из камней и ненависти, и полететь. Всего один только шаг отделяет от бесконечной свободы вечности, так почему бы мне не сделать его прямо сейчас?

― Поверить не могу, что ты повела себя столь безответственно.

Мелодичный, хотя и низкий после сна голос приятеля вырывает меня из созерцания, заставляет отбросить полные неприятия мира мысли и остановить взгляд на его исключительно правильном лице. Тонкие черты складываются в неведомое до встречи с ним совершенство, не вызывающее, но неотвратимо притягивающее взгляд, отпечатывающееся где-то там, чуть глубже, чем заканчивается память. Волосы Лиэна в свете полной луны совершенно серебряные, исполненные сияния металла, такого притягательного, такого холодного. Кожа его ничуть не смуглее кожи Ниэля, только еще более тонкая, она будто сияет изнутри, и в лучах ночного светила он выглядит созданием столь чуждым нашему миру, что, кажется, притяжение земли его не касается – он мог бы парить. Ничто в нем не напоминает об остроте спешно заточенного оружия, готового пронзать и рубить, он полон внутреннего света и силы иного плана, столь необъятной, что сопротивляться ей бессмысленно. В синих глубоких очах его сверкают искры, будто в них нашло продолжение бескрайнее ночное небо.

― Твоим влюбленным взглядам меня не разжалобить.

Он выглядит решительно, я выгляжу, несомненно, глупо. Как это водится, его решительность слегка портит пушистый халат и слегка разнузданная поза – будто бы он умеет принимать другие. Столь совершенная внешность, столь несоответствующее поведение, он играет на контрастах, прекрасно чувствуя, когда стоит надавить, а когда – уступить. Он мог бы преподавать в школе двуличия актерское мастерство, если бы не был столь жаден до самого себя.

― Ты вообще умеешь что-то, кроме выпекания тортов?

― Ты издеваешься? ― он тут же показывает, как я заблуждалась в умозаключениях: его взглядом вполне можно проткнуть насквозь человека. ― Я почетный воин Легиона Его Темнейшества, я в совершенстве владею всеми известными в нашем мире боевыми чарами и в бою легко уложил бы любого из твоих кавалеров на лопатки. ― С каждым словом он все больше распаляется, но я вижу, как пляшут в его глазах смешинки. ― Женщина, ты оскорбила меня, и смыть оскорбление сможет только…

― Кровь?

Самолюбование в каждом его слове наполняет меня легкостью, какую не получить в компании вдумчивого Брента, и я благодарна ему за это. В нем смешиваются заносчивость и восторженность, причин которых не выпытать, потому что он состоит из них, пусть это непросто разглядеть под всеми теми навязанными ролями, что он играет.

Лиэн-повар помешивает что-то в самой изящной кастрюльке, которую доводилось видеть, создает кулинарный шедевр, не запачкав и пальца, капризно управляя глуповатыми помощниками. Он точно знает, как правильно сочетать специи и сколько меда класть в крем, чтобы работодатель не заглядывал на кухню и передавал жалованье через управляющего. У повара ограниченный круг обязанностей, он высокомерен и может себе позволить быть утонченным, но не вмешивается в дела господ и не покидает этажа прислуги. Он знает свое место и четко соблюдает субординацию, он не потерпит неуважительного отношения и выполняет пожелание взбалмошных гостей.

Лиэн-демон следует букве контракта, не упуская возможности схитрить и извлечь пользу для себя. Если он и сокрушается о том, как несправедливо быстро его спеленал обязательствами Извечный, молчит, потому что немалый вес в вопросе выживания имеет терпение, а ему совершенно некуда спешить, он все успеет за свой долгий век в человеческом мире, а потом умрет, воплощаясь в своем. Он нагл, напорист, точно знает, чего хочет, и заявляет об этом совершенно спокойно, не боясь ни конкуренции, ни смерти. Он выполнит волю того, с кем заключил контракт, но в обмен возьмет не в пример больше. Он не знает дружбы и любви, он предельно честен лишь в своем равнодушии, насмешлив, язвителен, но готов защищать то, что ему по какой-то причине дорого, не церемонясь с окружающими.

Ни один, ни второй не похожи на того, кто так неспешно, будто бы с ленцой, открывается мне, не требуя взамен совсем ничего. Этот третий, настоящий Лиэн, насмешлив, грубоват, бесцеремонен, самоотврежен, эгоистичен, умен до обидного, скрытен, но готов жертвовать собой.

Еще одной влюбленности мне не перенести, это уж слишком, поэтому я отвожу взгляд, не в силах сдержать улыбку. Ведь я люблю Дина, не так ли? Я влюблена в рыжеволосого теплоглазого мага, который был мне близок с самого начала. Пока не оказалось, что он действовал в соответствии с планом моего бывшего Хозяина, составленным с целью выйти на моего приемного отца. План, надо признать, сработал, Дин, вероятно, даже сумел поставить на него какой-то маячок, но мне от этого не легче. Ведь я чувствую что-то к нему, не так ли?