Ночной Король

Цитадель Северного Ордена. Каземат

Глаза демона полыхнули огнем, пасть оскалилась желтыми клыками. Рогдан не сразу понял, что на морде нетопыря играла злобная торжествующая улыбка.

— Ты пал духом, чародей! — Голос гаргана прозвучал, как громовой раскат.

— Отпрыск дьявола! Тебе ли говорить мне о духе человеческом? Твоя-то душа извечно проклята, гореть тебе в вечном огне геенны вместе с твоим повелителем! — Голос Рогдана не дрогнул. Он пристально смотрел демону в глаза и видел в них неизъяснимую злобу. — Ты и твои братья, псы Малика, в плену у короля Амарока, славнейшего правителя и непобедимого…

Демон взорвался страшным хохотом. Маг и стражники у входа в каземат едва не подпрыгнули на месте — столь звучным и оглушительным был смех чудовища.

— Хочешь насмешить дьявола, пригрози ему пламенем ада. Ты, колдун, из ума вышел? Не тем ли огнем полыхает взор гаргана, что и адское озеро геенны? Вы, амарокийцы, украшаете доспехи позолотой, шлемы плюмажем из вороньего пера, малюете вычурные геральдики на щитах и плащах своих воинов. У владыки ночи единственный цвет украшает корону. И ореол, венчающий главу истинного правителя, сияет ледяной синевой. Что видят сотники вашего войска, входя в чертоги грез, подвластные Малику, перед тем как издать боевой клич и ринуться в битву с нашим братом? Не синие ли зарницы сияют над их головами? Или напомнить тебе, жрецу Недры, каким цветом сверкает энергия пограничного пространства, когда открываются врата? — Гарган умолк, но под сводом помещения еще рокотало эхо его гортанного голоса.

Молодой маг скривил губы в презрительной ухмылке.

— Лишь забрезжит рассветный луч, как тьма отступает с трепетом. Стоит мне прочесть заклинание Альмарика, как великий Недра поглотит тебя, и не вырваться тебе из его плена вовек, будет гложить голод тебя без конца, гарган, не утолить тебе жажды крови и не вкусить плоти людской, к которой столь неодолимо влечет тебя природа. — Рогдан показательно сжал кулак, готовясь произнести страшные для гаргана слова заклятья, в то же время украдкой наблюдая за его поведением.

Было заметно, что демон оценил угрозу. Прикованное цепями чудовище, почти вдвое превышающее размеры человека, раскрыло зубастую пасть и издало оглушающее рычание. Помещение сотряслось, а стражники снова встрепенулись. Маг, не успевший еще познать, каково это, схлестнуться в неравном бою с бестиями, вроде той, что взирала на него с дыбы, впечатленный страшной мощью нетопыря-людоеда, попятился и, чуть было, не упал, оступившись на краю каменного возвышения. Затем, опомнившись и не желая выказать признаков страха, вдруг выпрямился, но так и не сумел вернуть лицу прежней суровости. Хотя и до этого момента, он тщательно маскировал робость, изображая уверенного палача-дознавателя.

Тем временем демон снова прорычал:

— Ты называешь своего короля «славнейшим», но скоро мир двух теней поглотит мрак, наступит вечная ночь, в которой править безраздельно будет Малик. Разве не изнываете вы, люди, ночами от непрекращаемых кошмаров, разве рука темного владыки не дотянулась до ложа каждого дома в Амароке? Ваш король уже исполнен отчаяния и ему, как никому другому, заведомо известен исход войны. Скипетр в руке Малика — это ужас, и жезл его — хаос. Кошмар, что уготовил вашему роду черный король, станет столь невыносим, что безумие овладеет даже самыми стойкими и сильными из вас. Отныне союз, заключенный властелином мрака с величайшим из Древних, принесет плоды. Крах — ваш удел.

— Последний шанс, поганый гарган! — возгласил маг, — заклинаю тебя именем Недры! Как удалось тебе проникнуть в наш мир?

Ужасная злобная морда нетопыря вдруг приняла странное спокойствие, свет огромных глаз стал меркнуть, и вскоре сквозь свечение призрачной синевы маг увидел черные зрачки демона. Однако безмолвие гаргана заставило Рогдана воздеть правую руку и произнести первое слово гибельного для исчадия зла заклинания. Он, было, открыл рот, чтобы продолжить, как вдруг гарган изрек своим леденящим кровь, страшным демоническим голосом:

— Мрити, твоя дочь... Сколько ей мучиться от ужасных ночных видений?

Рогдан осекся, словно поперхнувшись словами, ошеломленно уставился на чудовище, что нависало над ним мощной скалой. За спиной нетопыря слегка трепыхались сложенные крылья, мускулистые руки, покрытые острыми шипами, были подвешены на широкой дыбе, на толстых железных цепях. По противоположной стене зловеще металась длинная тень, отбрасываемая хвостом чудовища.

— Сколько ночей еще нужно пережить твоей дочери, чтобы ужас окончательно пожрал ее детский разум? — говорил демон, и от голоса его в факелах трепетало пламя.

Встревоженный взор Рогдана внезапно сменился выражением бесконечного презрения. В ответ демон снова разразился сотрясающим стены смехом.

— Откуда тебе, мерзкой твари, ублюдку Малика, известно имя моей дочери? — процедил сквозь зубы Рогдан.

— Не зря господин призывает на службу погибших в бою людей. Тьма живет в сердцах человеческих и ничем ее не искоренить. Но послушай, что предлагает тебе великий Малик.

Ничего не осталось Рогдану, кроме как выслушать плененного гаргана, ведь тот затронул болезненную тему о страданиях дочери, и имя ее откуда-то ведомо людоеду. Он помедлил, но затем со смешанным чувством недоверия и надежды, очень нерешительно опустил руку, где на обратной стороне запястья темнел знак Северного Ордена магов — без него никакое заклинание, изреченное вслух, не возымеет силы.

Молодой маг сделал нетвердый шаг, потом еще один и встал почти вплотную к крылатой бестии, глядя ей в глаза снизу вверх. Он понимал, что демон сейчас торжествует над его слабостью, но соблазн выслушать, что твари известно о Мрити, оказался непосильным.