Ночной кошмар Купидона

Глава 26. Драка за любимую

Степан

— Слушай, Мамонтов, ты достал! — рычит на меня Кристоф. — Я понимаю, вы с Варей друзья, но это не причина, чтобы вот так вваливаться. И вообще, мне ваша дружба поперек горла, отвял бы ты от нее подобру-поздорову!

Это он меня будет жизни учить? Смешно.

— У тебя проблемы со свертываемостью крови? — спрашиваю в лоб.

— Нет, а что? — басит он, сложив руки на груди.

— Что же у тебя тогда кровь до сих пор течет, если руку разодрали вчера, как ты говоришь…

До него наконец доходит, что облажался, а заодно и то, что так просто не отстану.

— Вали отсюда, со своей женой я разберусь сам!

Показательно выступает вперед, стремясь своей биомассой вытолкнуть меня за дверь.

Да, он выше меня, шире в плечах и в спортзале наверняка проводит гораздо больше времени. Он сильнее физически.

Зато я злее.

В данную конкретную минуту я чертовски зол.

И кстати, я знаком с таким понятием, как драка в баре. Когда ты учишься быть ловким, читать мысли противника, бить на опережение. Недаром столько лет барменом проработал, разное в жизни видел.

И я бью.

Резко выкручиваю кулак и вминаю этому шкафу в солнечное сплетение. Бью сильно, руку сводит от боли, но оно того стоит. Кристоф резко охает и заваливается назад, загибаясь на полу прихожей.

Я знаю, куда надо бить, чтобы было больно. Сейчас этот придурок познаёт все радости жизни без воздуха, ибо вздохнуть после такого удара не так-то просто.

Пока он очухивается, я вваливаюсь в коридор и ору во всё горло:

— Варя!

Но ответа нет. Никакого, и это пугает не на шутку.

Не успокаиваюсь, прохожу внутрь дома, осматриваю гостиную, заглядываю на кухню и столбенею.

Варя лежит на полу, ее лицо в крови. Но она здесь не одна, рядом на полу лежит Аврора. Ее шуба валяется рядом, платье задрано чуть не до груди, а на шее… ремень?! И она не двигается.

Они обе не двигаются.

Мое сердце замирает, отказывается биться дальше. Мне в грудь будто ржавый гвоздь воткнули и проворачивают, проворачивают.

Я словно глохну, жаль только не слепну, и продолжаю наблюдать эту зверскую картину. Вдруг чувствую, как откуда-то сзади мне прилетает по темечку чем-то тяжелым. Падаю как подкошенный.

На какие-то доли секунды вырубаюсь, но всё же умудряюсь с трудом разлепить веки.  Будто со стороны наблюдаю, как мимо проходит Кристоф, самодовольно хмыкает, глядя на меня, лежащего на полу.

— Больше не повыпендриваешься, козел долбаный! После такого удара ты долго не встанешь!

А я и правда даже рукой пошевелить не могу. Комната кружится, будто я на карусели, затылок пульсирует болью, и меня начинает тошнить.

Впрочем, о себе вскоре забывают.

Кристоф идет прямо к Авроре.

— Ну, сучка, чего разлеглась? В отрубе, что ли? Сейчас я приведу тебя в чувства… Хочу, чтобы ты прочувствовала всё, что я буду с тобой делать!

Подходит к раковине, набирает в кружку воды, возвращается к ней и выплескивает жидкость в лицо.

И моя девочка вдруг морщится, трясет головой, приходит в себя.

Живая!

Как только это вижу, мне мгновенно делается лучше. В кровь впрыскивается слоновья доза адреналина. Осторожно пытаюсь встать и случайно скриплю ботинком по кухонной плитке. Получается на удивление громко, даже морщусь от звука.

Кристоф резко поворачивается в мою сторону. Самодовольно хмыкает, делает пару шагов по просторной кухне.

— Я смотрю, ты как терминатор… еще хочешь по темечку? Так я дам!

Этот урод хватает тяжелую разделочную доску Варвары и идет на меня.

Делаю вид, что с трудом встаю, и когда Кристоф пытается подойти, резко бросаюсь вперед и со всей дури пинаю его в коленную чашечку. Я знаю, у него левое колено больное — Варя рассказывала про сильную спортивную травму. Туда и целился.

— Ах ты сука! — здоровенный детина снова падает на пол, корчится от боли.

А я мобилизую все силы, какие у меня есть, подскакиваю и со всей дури пинаю его в грудь, а потом и в лицо. Попадаю в нос, и здоровый детина верещит, как молочный поросенок.

Вот и всё, клиент, как говорится, созрел. Кристоф плывет, не может сфокусировать взгляда, а я хватаю его за руку, выворачиваю и заставляю улечься животом на пол. А потом стягиваю ему руки своим ремнем.

— Лежи, тварь! И только посмей встать, я тебя прибью!

Уже после этого бросаюсь к моей Авроре.

— Стёпа… Стёпочка! — хрипит она.

И мне уже искренне непонятно, как мог прогнать ее из La Gustosa. Боже, зачем я это сделал? Была бы со мной рядом, в безопасности, всё бы с ней было в порядке.