Ночной Продавец

Ночь Первая. Глава 1.

Узкий и длинный, словно аллея, запущенный дворик, безжалостно сплющенный массивами двух мрачных советской еще постройки девятиэтажек, встретил Андрея воробьиным гомоном, пронзительным ржавым скрипом давно не смазываемых качелей и истеричными детскими завываниями. Покрутив коротко стриженой с проседью головой по сторонам и не обнаружив сходу ни вторых, ни третьих, но зато рассмотрев в дальнем углу облезлое нечто, отдаленно подходящее под описанную ему по телефону "синюю крышу", Андрей радостно нырнул в заросли кустарника, некогда обрамлявшего отсыпанную галькой тропинку, а ныне ее полностью перекрывавшего. С немалым трудом продравшись сквозь хитросплетения ветвей, он выскочил на открытое пространство детской площадки, где сразу же стал объектом пристального внимания двух охранявших покой игравших в песочнице малышей гарпий в цветастых махровых халатах, комфортно разметавших свои солидные телеса по облупленным и выгоревшим на солнце деревянным лавочкам. Невольно поежившись под их колкими, полными подозрительности взглядами, мужчина пробурчал что-то отдаленно похожее на приветствие и поскорей ретировался в очередные тальниковые джунгли, которыми, казалось, было затянуто все дворовое пространство. Его постыдное бегство сопровождалось обеспокоенным кудахтаньем третьей мамаши, склонившейся над распластавшейся на утоптанной до консистенции строительного бетона земле и отчаянно сучащей ножками светловолосой девочкой, взахлеб возвещавшей миру о собственном недавнем фиаско.

Аккуратно преодолев полосу препятствий, а именно ею оказалась обычная, на первый взгляд, тенистая дворовая тропинка, щедро заминированную битыми бутылками, использованными шприцами и презервативами, а также прочими продуктами жизнедеятельности людей и домашних животных, и пару раз одним лишь чудом избежав крайне неприятной встречи с содержимым перевернутых урн, Андрей, наконец, добрался до цели своего путешествия. Чтобы успокоить нервы, получить еще и на этом месте отказ он себе просто не мог позволить, он глубоко затянулся терпкой сигаретой без фильтра и с интересом посмотрел на кое-как покрашенную железную коробку, притулившуюся рифленным своим боком к сверкавшей выщербленной кирпичной кладкой сквозь отвалившуюся штукатурку стене трансформаторной подстанции. Непонятно кому могла прийти в голову идея схватить старый и ржавый транспортный контейнер, обмазать "на отвали" синей половой краской, легшей до безобразия куцыми и неровными слоями, даже близко не перекрывавшими изначального рыжего цвета, врезать в него оконную раму и дверной проем, столь же убогие, старые и рассохшиеся, а потом еще м организовать в этой помойке коммерческий ларек, но в общем антураже двора он смотрелся на удивление к месту. Как сказал бы какой-нибудь яйцеголовый ценитель необычного, "крайне органично вписывался в общий архитектурный ансамбль". Выругавшись вполголоса и выбросив сигарету в обильно зацветшую зеленым лужу, Андрей в сердцах сплюнул и взялся за ручку. К великому сожалению, в его положении особо выбирать не приходилось.

Внутри магазинчик ожиданий Андрея не обманул. Столь же чудовищно безвкусный и безобразный, как и снаружи, он с самого входа атаковал любого незадачливого посетителя, что называется, по всем фронтам. Насыщенный купаж из приторно-сладкой химозы дешевого цветочного освежителя воздуха и прогорклого человеческого пота, густо замешанный на мясной тухлятине и овощной гнили, мгновенно выжигал особо изнеженные обонятельные рецепторы, в уши проникала кислотная попсища и разжижала мозг до состояния картофельного киселя, доносившаяся из пары подвешенных к потолку дребезжащих колонок, а глаза чуть ли не начинали кровоточить от "веселеньких" обоев с цветочным орнаментом и неистового моргания люминесцентной лампы - единственного, кроме завешенного засаленными кружевными занавесочками окна, источника освещения в этом полутемном сарае. В первое мгновение Андрей даже впал в ступор, ошарашенный всем обрушившимся на него великолепием, и не способный найти в себе силы, чтобы переступить его облупленный порог. И видит Господь Бог, в этот момент он был как никогда близок к тому, чтобы развернуться и, наплевав на висящий на нем долг, крайнюю нужду и пустой третий день холодильник, броситься прочь. Но, развеивая наваждение, плотная темная занавеска в правом углу контейнера, по видимому, отделявшая "подсобные помещения" от "торгового зала" заколебалась и отъехала в сторону, выпуская миловидную довольно молодую женщину с огромным рыжим "начесом" на голове и раздражающе сочным макияжем на лице. Старательно поправляя лимонно-желтый, покрытый многочисленными пятнами непонятного происхождения, передник и освещая пространство отчаянной пунцовостью своих полных щек, она выглядела ни дать ни взять, как школьница, застуканная на дискотеке за обжиманием с одноклассником.

- Здрасте, - довольно живо поприветствовала продавщица Андрея, и тому на мгновение показалось, что в обращенном на него взгляде тщательно подведенных глаз читалось какое-то облегчение. Словно бы он помог ей избежать чего-то не слишком приятного. Правда, сказать что-либо уверенно при таком освещении не мог бы даже сыщик из старого советского мультфильма, у которого, как известно, "нюх, как у собаки, а глаз, как у орла". Впрочем, окажись этот самый герой в таком колоритном месте, без сомнения и собачий нюх его, и орлиное зрение стремительно деградировали бы до куда более скромных показателей. Хотя бы просто для того, чтобы сохранить жизнь и здравый рассудок собственному хозяину в условиях крайне агрессивной среды крошечного продуктового ларька в спальном районе на окраине города-миллионника.

- Здравствуйте, - наконец, ответил Андрей, осознав, что погрузившись в собственные мысли, излишне затянул паузу. - Я это... На работу устраиваться пришел, в общем. В ночную, - отчего-то запнувшись от смущения, пробормотал он.

- Сменщик? В натуре? - в женщине было столько искренней радости, что, казалось, она вот-вот кинется хлопать в ладоши. - Ираклий Петрович! Тут к вам! - развернувшись к занавеске прокричала она, не без труда перекрывая болезненно хрипящую из динамиков Алену Свиридову. - На работу!