Нога судьбы, или Истории, рассказанные за чашечкой кофе

История четвертая, зубодробительная

Я точно знала, что это — моя судьба. Влюбилась я практически с первого взгляда. Ну как — с первого...

Вообще-то в кабинет я зашла, глядя в пол, так что видела преимущественно его ботинки и краешек брюк. А в кресло усаживалась, зажмурившись.

И вот не надо только смеяться, но да. Я считаю, что смотреть в глаза своему стоматологу — это практически как смерти в глаза, только немножко страшнее. Самую малость.

С зубами я, как все в моем роду, мучалась всю жизнь. Нет, они, зубы, вполне у меня ровные и даже белые, но кариес, флюс, пульпит и прочие нехорошие слова — это мое проклятие, почти как то самое, родовое. Сейчас, к примеру, у меня имелся в наличии зуб с вылетевшей пломбой, еще один просто дырявый и один коренной отсутствовал вовсе. Раньше мои родственницы вообще вечно беззубыми ходили. Заболит зуб — его и выдирали, а что делать. Лет через десять на его месте вырастал новый, но к тому времени выдернуть приходилось примерно половину остальных зубов, так что во рту все время получалась какая-нибудь недостача. Сейчас-то мне хорошо, есть дантисты и пломбы, только вот ходить мне к зубным врачам приходится чуть чаще, чем нормальному человеку. Ну то есть надо бы чуть чаще, но я хожу чуть реже, а решаюсь обычно, только когда вовсе все становится плохо. Когда встреча со страшным человеком с бормашиной в руках уже пугает несколько меньше просто потому, что третий день сидишь на обезболивающих и мало что соображаешь.

В общем, я хотела сказать, что человек в белом халате и с бормашиной — это кошмар моей жизни. И да, я знаю, что теперь все делают практически безболезненно, но это не значит, что я могу перестать бояться. Этот страх — уже из области иррационального. Н-да, наверное, забавно, что об иррациональном рассуждает кто-то вроде меня.

В тот момент забавно мне точно не было. Я выпила с утра рекордную дозу обезболивающих таблеток, от которых в голове стоял мутный туман, а еще долго и нудно полоскала рот настойкой шалфея из бабкиных запасов, но не помогало уже ничего. И все равно было жутко страшно. И зуб, мерзавец, все равно болел.

В кресле сидела, опустив голову и разглядывая носки ботинок своего будущего мучителя. Отличные ботинки, кстати, кожаные, коричневые, на шнуровке.

— Ну, — сказал он наконец, когда пауза слегка затянулась, — вас что-то беспокоит?

Я мелко закивала, зажмурив глаза.

— И... — он как будто давал мне возможность наконец сказать хоть что-нибудь и делал паузы, — вы расскажете мне об этом?

Я замотала головой, не разжимая губ.

— Хм. Ну, может, вы тогда покажете мне?

Я замотала головой еще отчаяннее, стиснув при этом челюсти. Из глаз, казалось, вот-вот брызнут слезы.

— Мда. И что же нам с вами в таком случае делать?

Я осторожно приоткрыла один глаз и посмотрела наконец на этого садиста в белом халате. А потом открыла второй и посмотрела внимательнее. И приоткрыла рот, почти забыв про больной зуб. В голове даже слегка прояснилось.

Садист оказался вовсе не в белом халате, к слову, а в бледно-зеленом больничном костюме. Высокого роста, широкоплечий, с темно-каштановыми волосами и при этом голубоглазый — просто какой-то мужчина мечты с картинки. Глазищи яркие, в таких длинных пушистых ресницах, просто ах. Только его бы вместо этого больничного убожества во что-нибудь одеть подходящее к случаю — и можно смело сажать на белого коня. И я даже согласна посидеть немножечко в башне.

— Другое дело, — мужчина мечты ловко воспользовался моим замешательством, чтобы заглянуть мне в рот, и даже ухватил меня за челюсть, чтобы, значит, рассмотреть все в подробностях.

— Ой, — сказал он. — Ай-ай. Зубы. У вас. А что же это вы, девушка... так редко к специалистам обращаетесь?

Я вздохнула. Было мучительно стыдно. Мужчина мечты заглянул практически мне в душу и увидел там худшее, что во мне есть, — мои зубы. Это ужасно, положительно ужасно.

Очень своевременно больной зуб напомнил о себе — как будто кто-то дернул за нерв. Из глаз все-таки потекли слезы, и я, замычав, ткнула пальцем, показывая на источник своих страданий.

Мужчина мечты понятливо кивнул и начал готовить свои орудия пытки.

Некоторое время мне было не до романтических грез, поскольку их предмет оказался настроен до крайности кровожадно. Он стучал по зубу, ковырял зуб, сверлил зуб.

Я страдала уже даже не из-за зуба — после укола половина лица у меня заморозилась — а от бессилия изменить ситуацию. Это был провал.

Разумеется, всякая девушка хотела бы предстать впервые перед мужчиной своей мечты в красивом платье, с прической, умопомрачительным макияжем, с сияющей улыбкой, поразить интеллектом и остроумием и все такое. И ни один мужчина мечты, конечно, никогда не обратит внимание на ту, что явилась пред его светлые очи опухшей, перекошенной, в слезах и мычала вдобавок невразумительное.

К счастью, с зубом все оказалось в самом деле плохо. Мой мужчина мечты решил не ограничиваться одним свиданием, извините, приемом, и назначил встречу на следующий день. Записывал мои данные в какие-то свои формуляры, звал меня Ярославой Михайловной, был невыносимо прекрасен и недоступен. Я пыталась улыбаться, с замороженной половиной лица от этого выходили у меня особенно зверские рожи. В конце концов, почувствовав, что из онемевшего уголка рта вот-вот начнет капать слюна, я попросту вылетела из кабинета, не попрощавшись. Кажется, мужчина мечты что-то еще кричал мне вслед. Что-то романтичное, про полоскания и рецепт.

Весь следующий день я вырабатывала план по покорению своего стоматолога. План состоял из множества пунктов, начиная с потери сознания в стоматологическом кресле и заканчивая медовым месяцем в горах Шотландии. Не знаю, почему Шотландии, так почему-то решилось, как-то само собой. Хотя, если подумать, я не отказалась бы провести его и в Новой Зеландии. Ну, знаете, все эти красивые виды, сплошная романтика, и можно было бы сделать отличные фотки. Да, пожалуй, именно так.

*

На прием я явилась на сей раз во всеоружии. Зуб не болел, и я могла себе это позволить. Все утро я расчесывала волосы, в итоге мне даже удалось их уложить в подобие прически. Легкий макияж, очаровательный легкомысленный сарафан, браслеты на ногах и босоножки на платформах — и даже не смейте говорить, что я была не сногсшибательна. Я была просто великолепна, и точка.