Номер двадцать шесть. Без права на ошибку.

Глава 4.

Я почти не помнила, как и кто вёл меня в этот проклятый замок. Не запомнила дорогу, как в тумане отмечая паутину серых каменных переходов, лестниц и коридоров. Долго мы шли или быстро? От боли и шока крыло трепетало, то и дело взметалось вверх, и никакой плащ не мог уже его скрыть, правая рука была оголена, но мне не было дела до собственного облика в чужих глазах. Встреченные по дороге люди торопливо расступались, вздрагивали, отшатывались. Кто-то из женщин прижимал в ужасе руку ко рту. Кто-то осенял себя священным кругом.

Мне не было до них дела. В маленькой комнате, куда меня в итоге привели, отсутствовали окна, зато имелась вполне сносная кровать, свеча и кувшин с водой на столике рядом. Оставшись одна, я сделала несколько торопливых жадных глотков, сбросила сапоги, задула свечу и собиралась привычно свернуться клубком на правом боку, прямо в одежде, но боль от ожога заставила улечься на спину. Так я и заснула, глядя в тёмный потолок над собой, пока бездумные безвкусные слезы стекали от глаз к ушам, оставляя влажные дорожки на пыльных щеках.

Когда я проснулась, в комнате было все так же темно, но, как ни странно, я довольно неплохо видела. Из-за отсутствия окон трудно было понять, какое сейчас время суток. Свеча погасла. Впрочем, темноту в любом случае нельзя было назвать абсолютной: узкая полоса света пробивалась снизу, через щель под дверью. Глаза вполне комфортно чувствовали себя в полумраке, я встала, оправила изрядно помятое платье. Обожжённое плечо ныло, под кожей противно, ритмично пульсировала кровь. Хорошо хоть, ночью – если была ночь – мне это не мешало. Сапоги из грубой дешёвой кожи отсырели, и я всунула внутрь ноги с трудом, преодолевая брезгливость. Надо же, какая нежная нашлась. Терпи.

Вероятно, раньше я жила в зажиточной, может быть, даже знатной аристократической семье. Получила образование. Не занималась тяжёлым физическим трудом – кожа на руках была тонкая, нежная. Была замужем. Была счастлива. Любима.

Внутри щемило от этих мыслей, то ли соглашаясь, то ли, напротив, споря.

...а потом я оказалась расходным материалом в подпольной лаборатории сумасшедших магов, мечтающих о мировом господстве. Нелепо изуродованной, никому не нужной живой игрушкой.

В результате непродолжительного исследования комнаты выяснилось, что ни уборной, ни ванной, ни каких-либо личных вещей там не было. Деревянный стул в углу. Неуместный ковер с непонятной расцветкой на одной из стен. Потрепанная книга на столе. Натекший со свечи воск намертво прилип к плотному корешку.

Я подошла к закрытой двери, за которой не раздавалось ни звука. Точно вспышка в голове – воспоминание о мужчине, высоком, неестественно-прямом, седовласом, с неприязненно поджатыми узкими губами, который сперва пропускает меня вперед, а потом тонко лязгает поворачивающимся в замке ключом. Заперта. Без еды, без воды – ту, что была, я уже допила. Без уборной. Неизвестно, на какой срок!

Испытав острый приступ удушья, я судорожно дернула металлическую ручку. Замок снова лязгнул, словно бы протестующе. И дверь вдруг открылась, тихо, без скрипа и шума.

Как это может быть?! Неловко запахнув на груди отвратительно пахнущий потом и протухшими морепродуктами плащ, я выбралась в тёмный коридор с кирпичными стенами. Пара тусклых магических, очевидно, сфер освещали вытянутое пространство с низким потолком, от вида которого воздух снова отказался заходить в лёгкие. Коридор был совершенно пуст, если не считать несколько закрытых дверей, похожих на мою, как сестры. Я поёжилась от сырости и прохлады, а еще в ожидании, что пространство сбоку вот-вот разорвется, и кто-то, жуткий, чёрный, перекошенный, выскочит и бросится на меня. Повернула наугад и пошла.

Коридор закончился еще одной дверью. Наудачу я потянула ручку на себя – и открыла.

Закрытые, но не запертые двери. Странно.

Впрочем, откуда мне знать. Может, здесь так было принято, а невольники знали свое место. Возможно, меня накажут за самовольный побег.

...какая разница. Бежать я пока не планировала. Без вещей, без денег, без памяти не сбегают в черную пустоту. Но маленькая каморка и низкие потолки словно сдавили грудную клетку, до хрипа.

За дверью оказалась витая лестница, по которой я поднялась, стараясь ступать потише и запоминать дорогу. Один пролет, другой... третий. Дальше у меня был выбор – продолжить подъем или выйти в очередную – конечно же, закрытую, но незапертую – дверь. Там обнаружился новый длинный коридор с более высоким, к счастью, потолком. Небольшая пустынная зала с парой тусклых светильников под огромным портретом в тяжелой золоченой раме: дородный мужчина средних лет в военной форме. Серьезное, умное лицо, светлые короткие волосы, загорелое, слегка обветренное лицо. Хозяин замка..?

Проход закончился очередной лестницей, ведущей вниз. Но я отметила отличие: здесь были мраморные перила, бордовый бархатный коврик на ступеньках. Лестница выглядела... богаче. Чуть поколебавшись, я спустилась на те же три пролета вниз и остановилась перед открытым арочным проемом, из которого, к моему изумлению, потянуло мягкой влагой. Уборная? Купальня?

И то, и другое. Внутри было так тепло, что по коже пробежали блаженные мурашки и захотелось зажмуриться от удовольствия. Посреди не очень большой залы стояла округлая каменная чаша, заполненная дымящейся, голубоватой в сиянии редких светильников водой. Чуть осмелев, я обошла всё помещение – уборная действительно находилась тут же, за неприметной дверью. Не отдельное помещение, а скорее, закуток с металлическим краном над большим тазом, где можно было умыться, не раздеваясь целиком. Я с наслаждением ополоснула зудящую раздраженную кожу лица, шеи и руку восхитительно горячей водой.

Синяя вода будто притягивала к себе – может, на ней лежали магические чары? Я подошла ближе по влажному скользкому каменному полу, ближе, ближе...

- Привет.

От неожиданно раздавшегося за спиной голоса я взмахнула рукой, зажмурилась от резкой боли в плече, проехала влажным сапогом по полу – и полетела вниз.