Номер двадцать шесть. Без права на ошибку.

Глава 7.

Почему в этой комнате до сих пор не прибрались? Что тут сложного при слаженной работе нескольких дисциплинированных слуг?

Впрочем, большинство "местных", судя по их взглядам и комментариям поварихи Аны во время завтрака, к магии и магическим экспериментам относились резко отрицательно. С опаской. Их можно было понять. Наверное, жители Корина долгое время считали магов неотъемлемой частью своего общества. Такими же людьми, просто наделёнными особыми способностями. В конце концов, кто-то умеет петь, кто-то танцует лучше других. Кто-то наделён магией…

Но оказалось, что с точки зрения самих магов разница была огромна и невосполнима. И магия стала восприниматься с опаской, особенно в контексте таких ярких и демонстративных иллюстраций, как я.

Я вздохнула и принялась за работу. Было бы совершенно нелишним защитить руку с помощью толстой перчатки, но уж чего нет, того нет. С одной рукой, к тому же обзаведшейся свежей царапиной после недавнего яростного всплеска, поднимать и переносить куски и осколки было трудно. Привыкну я когда-нибудь к этому или всегда буду ощущать царапающую незавершенность собственного тела?

Когда-то в лаборатории была довольно уютная обстановка. Полки и шкафы из темного, словно задымленного матового стекла, деревянные столы, обитое бархатом кресло, тканный ковер на полу, картины на стенах. Лаборатория… это слово чем-то отзывалось внутри. Какой смысл был в порче мебели? Разве что... здесь могли что-то искать. И нашли, потому что спрятать что бы то ни было в таком крошеве было попросту невозможно.

Листы и бумаги действительно обнаружились, смятые и разорванные. Я складывала их в две стопки: относительно целые куски и совсем маленькие обрывки. Некоторые когда-то намокли, а потом пошли волнами, другие были покрыты темными пятнами, похожими на застывший воск. Надо полагать, в лаборатории хранились какие-то магические вещества, которые при разгроме попали на бумаги. Как неосмотрительно.

Помимо бумаг отдельно я собирала все целое: небольшие деревянные кубики, перья для письма, металлические ёмкости, предназначенные для хранения жидкостей или порошков, необходимых магу для его экспериментов... в памяти сами собой всплывали слова «колба», «реторта», «воронка», «тигель» и «ступка». Неожиданно меня передернуло от внезапного отвращения. Никто не гарантировал, что прадед господина Кристема – брата полубезумной блондинки, владелицы мохнатого зверинца, – не практиковал приращение живым существам лишних органов ради научного интереса. И что молодой хозяин не продолжит его работу.

Стопка листов и обрывков росла. Записи делались на разных языках, большинство из которых были мне незнакомы, а тот, что знаком, не дал возможности прочитать что-либо интересное. Формулы. Цифры. Какие-то несвязные предложения, которые я наудачу попыталась свести в единый текст, но потерпела неудачу.

Впрочем, это не мое дело и не моя задача. Моя задача – выполнять работу, какой бы абсурдной она не казалась.

Пробираться через развалины, поднимая платье чуть ли не до колен и задирая ноги, словно цапля. Наклоняться по тысяче раз, собирая обрывки листов. Стараться не смотреть в обманчивое зеркало.

На тринадцатом деревянном кубике рука зацепилась за острый сколотый край стеклянной колбы, заляпанной пышными вкраплениями синей плесени. Несколько капель крови скатились на грань кубика – и впитались в нее.

Я уже привычно облизала палец и отошла к стене, чтобы рассмотреть свою находку поближе к свету. Кубик был странный. Все они были странными. Четыре грани гладкие, будто отполированные, на двух других – выступы лесенкой. А если...

Мне стало холодно и жарко одновременно, по коже побежали мурашки, перья на крыле встопорщились. Я принесла свои находки и высыпала на пустой уголок пола, присела на корточки.

Выемка, выпуклость, еще и еще... кубики вкладывались один в другой, образуя цельную фигуру, наподобие детской головоломки, у каждого свое место. Как же неудобно, хоть зубами зажимай... впрочем, почему бы и не зажать, только бы дерево не покарябать. Три ряда по четыре кубика, только последнему никак не находилось места. Наконец я пристроила его снизу, между двумя центральными. Итого тринадцать.

И что все это значит?

Сцепленные, кубики уже не разъединялись без определённого усилия. Может, действительно детская забава? Мог и взрослый побаловаться, отдыхая...

Я погладила гладкую матовую поверхность пальцем, надавила и внезапно почувствовала, что прямоугольный блок по центру грани кубика продавливается внутрь, а потом выталкивается наружу. Кубики с секретом?..

По ранее спрятанной, а теперь приподнявшейся боковой поверхности выступов были выгравированы слова:

Дрантэмор

Альтастен

Уиброн

Честерт

Октонталь

Трантонэль

Артевиль

Ларигэн

Варилон

Силвастэр

Шередар

Гаримзэн

Двенадцать слов, знакомым из которых мне было только одно. "Альтастен". Фамилия моих хозяев. А вот буквы на тринадцатом кубике оказались выжжены. Я прикоснулась к черной полосе. Так аккуратно уничтожить какое-то написанное в самом потаенном месте слово... неужели королевские маги приходили именно за этим?

Не проще ли сжечь весь кубик целиком или забрать? О сохранности всей прочей утвари не позаботились, а тут детская безделица…

Чуть прикрытая дверь заскрипела неожиданно, несмотря на тишину вокруг, я не услышала шагов и вздрогнула, увидев тонкую, почти прозрачную фигурку в проёме.

- Привет, – рыжеволосая Мари улыбнулась. – А я тебе мяса принесла. Кристине показана суровая диета, а леди Далила во всем ее поддерживает, из солидарности. Ну и остальным волей-неволей приходится, не гневить же хозяйку. Кристем тоже не едок, из своих личных соображений –будущий маг должен придерживаться аскетизма. Но я знаю, где достать нормальную еду! И вспомнила о тебе...