Номер двадцать шесть. Без права на ошибку.

Глава 8.

Вечером Орис, как и обещал, забрал меня из разрушенной лаборатории и провел обратно в маленькую комнатку в крыле "клейменных". Наш путь лежал через коморку изрядно заспанной и невероятно нервной портнихи. Ее имя я не узнала, но на левом предплечье увидела клеймо –цифру восемь. В отличие от моего, ее рубец был едва заметен, да и цвет – не бордовый, а розовый – почти не выделялся на коже. Видимо, сказывалось вовремя полученное магическое лечение.

Руки портнихи тряслись так, что шитье представлялось весьма затруднительным, однако возражать мрачному Орису, застывшему в углу комнаты, как грозная, неестественно прямая статуя, она не решилась.

Только и прикасаться ко мне ей было страшно, очень страшно. Буквально кожей ощущая идущую от нее вибрирующую волну, я отвела взгляд в сторону.

Несколько простых платьев, сдержанных и весьма скромных по фасону, каких-то смазанных темных цветов, не новых, но подходящих по размеру обнаружились в гардеробной, скрывающейся за незаметной дверцей сбоку. Неимоверным волевым усилием женщина сосредоточилась-таки на рабочей задаче, а не на моем крыле. Надевать платье через голову я не могла. Застегнуть со спины – тоже. Ни в один из рукавов, даже самых широких, крыло не пролезало. Застежка должна была получиться настолько удобной, чтобы я могла справляться с ней самостоятельно. Понаблюдав за нашими мучениями, Орис наконец-то вышел, а портниха, обреченно выдохнув, принялась колдовать над моими нарядами, так и не произнеся не слова.

Первая из ее идей повторяла нехитрую конструкцию, которая была на мне сейчас: левый рукав отрезался, корсаж разрезался сбоку, а лямки завязывались на плече. Однако у такого варианта был существенный недостаток: ни о какой самостоятельности в облачении в этом случае речь не шла, потому что аккуратные застежки, имеющиеся в наличии, требовали участия обеих рук в процессе. Вторая идея оказалась более удобной в использовании: платье надевалось снизу и никаких рукавов и лямок в принципе не имело, плечи оставались голыми.

Я посмотрелась в зеркало – оно было не таким большим, как в лаборатории, и гораздо менее пугающим. Удивительное дело, как этот немудреный фасон менял внешность: все то же осунувшееся лицо и грязные неаккуратно свисающие волосы с серебряными прядями, но теперь я напоминала идущую на казнь королеву – смешная аналогия, но именно она первая пришла на ум. Тоже мне, королева второго замка. Портниха смотрела задумчиво, отрешившись от своих страхов, словно решая про себя непростую задачу. Наконец, все так же молча, накинула мне на плечи шарф, и, что-то мысленно прикинув, кивнула себе самой.

Так и не узнав судьбу своего дальнейшего гардероба, я забрала три "бесплечных" платья и шарфы к ним, а еще теплый плащ и капор – слово вспомнилось само собой. Обвела ступню кусочком уголька – обувь делалась на заказ, свободной не нашлось. От портнихи я выходила с облегчением, щеки пылали. То ли от эмоций женщины, полных беспокойства и отторжения, то ли от секундного взгляда в мутное пыльное зеркало, опять показавшего мне не то, что было на самом деле.

Уставшая от пыльной монотонной работой в лаборатории, а потом утомительной примерки платьев, я наконец-то вернулась в заранее ненавистную комнату со слишком низким потолком. Ужин – незнакомые вареные злаки и стакан молока – стоял на прикроватном столике. Наученная Мари, дверь в уборную я действительно обнаружила за настенным ковром.

Оригинально. И странно, почему я такого не помню. Причуды стертой памяти, или там, где я жила, обстановка обустраивалась по-другому?

Так или иначе, я наконец-то вымыла волосы небольшим куском твёрдого мыла с тонким запахом тёртой травы. Надо бы найти гребень или щётку... я с неожиданной для себя нежностью погладила невысокую стопку платьев, лежащую на кровати. Это первые вещи, которые принадлежали мне, именно мне. Которые вообще у меня были.

Следующие несколько дней прошли примерно в том же режиме. Не особо удобоваримый, но, наверное, и впрямь полезный завтрак в общей столовой, где все, за исключением неунывающей Мари и непрошибаемого Ориса смотрели на меня, как на сошедшего с небес бога смерти. Потом спуск в подвал и приборка в лабораторных помещениях – к лаборатории относились целых четыре комнаты, каждая в не менее печальном состоянии, чем самая первая, правда, уже без зеркал и головоломок. Обед с болтающей о пустяках Мари, каждый день приносящей мне кусочки чего-нибудь вкусного и непременно мясного из неведомых мне глубин замка Альтастен.

От Мари я узнала, что муж леди Далилы, лорд Мортимер, погиб шесть лет назад, аккурат в тот день, когда жених леди Кристины неожиданно разорвал давнюю помолвку и отбыл восвояси. Сочетание этих двух трагических событий вызвало сильнейший нервный приступ у молодой особы, которая была любимицей отца и питала искреннюю привязанность к ветреному жениху. Теперь Кристину Альтастен видели в замке редко, за его пределами – практически никогда, а еще меньше знали о том, что происходит или не происходит в ее жизни.

Надо же было так случиться, что мы столкнулись с ней лоб в лоб, да я еще и умудрилась разозлить ее питомцев... Зверей леди Кристина завела примерно год назад, очень к ним привязалась – немудрено, если живёшь практически отшельницей.

- Ты думаешь, тебя случайно сюда отправили? – говорила Мари. – Орис – хитрющий тип. Не знаю, кто тебя купил, но не в его интересах лишать наследника столь ценного подарка. Тебя просто спрятали, чтобы Кристина перебесилась и не прибила под горячую руку. Говорят, она совсем помешалась на своих зверушках, а они, между прочим, давеча половину кур передушили, Ана чуть в супе не утопилась. Хищные твари. Может, они подумали, что ты тоже курица? Большая и синяя.

Та же Мари поведала мне, что сейчас всеми делами в замке заведуют леди Далила и брат лорда Мортимера, лорд Мэгран, в то время как прямой наследник Кристем пропадает в каких-то поездках, грезит статусом королевского мага, скупает древние, никому не нужные книжки и всячески игнорирует фамильные нужды и свои обязанности.