Номер двадцать шесть. Без права на ошибку.

Глава 9.

...В эту самую новую жизнь Орис потащил меня буквально за шиворот сразу же после завтрака. С Мари мы не обменялись и парой слов по очень простой причине: на завтраке ее не было. Я старательно отгоняла мысли о том, чем она может сейчас заниматься и с кем. Совместить улыбчивую энергичную Мари с образом потасканной заплывшей развязной особы, который обнаружился у меня в голове, не получалось. Но, в конце концов, даже если Родерик прав, это меня не касается. С учетом беспечно-легкомысленного настроения рыжеволосой девушки и отсутствия клейма на ней выбор этого жизненного пути вполне мог оказаться добровольным. Но кто знает, что произошло в ее жизни до этого выбора.

Родерика на завтраке тоже не было, и на все мои вопросы о нем Орис отмахивался с самым что ни на есть оскорбленным видом, так что, кроме выдавленной из сжатых узких губ управителя фразы "прохлаждается на целительской койке", я ничего не добилась.

Перед тем, как зайти в комнату лорда Кристема, Орис критически меня оглядел – волосы я заплетать не стала, по привычке просто расчесала, и они беспорядочно свисали по спине и плечам. Открытое платье от замковой портнихи вызвало в моем степенном смотрителе бурю сдержанного негодования, и он столь тщательно задрапировал мои голые плечи, словно один их вид мог глубоко и непоправимо травмировать благородного юного хозяина. Такая целомудренность даже успокаивала: на мой взгляд, одной "женщины для утех" было более чем достаточно.

После того как, кажется, даже перья на крыле были поправлены одно к одному, перед нами словно сами собой распахнулись двустворчатые двери, и я прошла мимо замершего в поклоне Ориса внутрь, в святая святых. Он нагнетаемого пафоса и торжественности ситуации, важно насупившегося управителя, хотелось нервно расхохотаться в голос.

Покои лорда Кристема представляли собой ряд смежных комнат. Чёрно-серый ковер с причудливым орнаментом традиционно скрывал за собой проход в ванную и уборную, а за малоприметной дверью, едва заметной на фоне единственной пустой свободной стены, скрывалась спальня. Все остальное пространство буквально кричало о разнообразных, спонтанных и непредсказуемых интересах своего владельца.

Стены были покрашены в чёрный. Контрастно белая мебель: две небольшие софы, открытые книжные полки и несколько закрытых стеллажей, пара стульев. И везде что-то стояло, лежало, валялось или вываливалось. Глобусы: от огромных, диаметром в вытянутую руку, до совсем компактных, размером с кулак, разукрашенные столь различным образом, что складывалось впечатление, будто они изображают разные планеты, – а может, так оно и было. Песочные часы, тоже разных размеров и форм с разноцветным песком, одни с бирюзовой водой и изумрудными водорослями, имитирующие кусочек океана. Пара черепов. Книги, очень много книг – на полках, на диванчиках, на стульях и на полу. Каменные чернильницы, глянцево переливающиеся перламутровыми и зелёными боками. Свечи –новые и оплавленные, высокие столбы и низкие пеньки цвета топлёного молока, темно-кофейные и насыщенно-фисташковые. Цветок в керамическом горшке с мясистыми темными листьями и несколько пустых горшков, стыдливо демонстрирующих давно засохшие голые стебли. Недоделанная статуя из гладкого белого камня, с единственной победно вытянутой к потолку рукой. Странный музыкальный инструмент из красного дерева с натянутыми крест-накрест металлическими странами. Несколько разнородных мечей, хаотично закреплённых над погасшим камином.

Различные ёмкости для магических и не только веществ и жидкостей, о которых я совсем недавно вспоминала во время своей подземельной отработки: колбы, воронки, реторты, пробирки, стеклянные, округлые и вытянутые, большие и крошечные, полные и пустые. Названия этих предметов я откуда-то знала, более того, их вид вызвал тёплое болезненное чувство. Хаотичный беспорядок их расстановки на полках, небрежность хранения препаратов почему-то беспокоил: большинство емкостей было открыто и стояло так... ненадежно. Хотелось расставить всё по местам.

Единственной не белой мебелью в комнате был большой овальный стол на изогнутой бокальной ножке, золотисто-янтарный, словно гигантская капля смолы, по нелепой прихоти судьбы застывшая в форме стола. К этому столу, совершенно пустому, я и приблизилась. Подошла и потрясенно замерла над огромной каменной столешницей.. На поверхности, залитой прозрачной смолой, то есть внутри нее была изображена карта королевства Корин. Полуострова Корин, на севере которого проходила горная гряда, естественная природная граница с каким-то другим государством, названия которого не было ни на карте, ни в моей искореженной памяти.

Вот столица Митрак, расположенная на восточном побережье – редкое для столицы, довольно уязвимое местонахождение. Вот мельком увиденный мной Барат, портовый город на юго-востоке, в котором разрешена работорговля. На западе, тоже на берегу моря, как ни в чем не бывало, расположился проклятый мятежный Старник.

Помимо городов, гор, паутины рек и озер на карте Корина остроносыми башенками обозначались тринадцать замков.

Я без труда отыскала замок Альтастен – без труда, потому что это имя рода было написано более жирно, нежели остальные – вполне объяснимый факт, столик явно был изготовлен на заказ в штучном варианте. Если верить карте, мы находились не так уж далеко от Митрака, отмеченного золотой короной, почти в самом сердце Корина, на берегу реки Альтасты. В целом, в отличие от городов, замки были удалены от морского берега и равномерно разбросаны по всей территории государства. Двенадцать замков.

А вот тринадцатый тоже находился на побережье, на северо-западе, между Старником и угрожающе темными горами, увенчанными серебристо-белыми шапками снега. Имя рода владельца тринадцатого замка было выжжено даже тут, прямо внутри смоляной поверхности!

Да как так-то? Я потерла место над уничтоженными буквами, расплывшимися некрасивыми клыкастыми кляксами – оно оставалось безупречно гладким, без намека на повреждение, будто локальный маленький пожар самовольно произошел внутри чудо-стола, выжигая порох неугодного богам имени. Почему-то узнать это имя казалось важным, очень и очень важным.