Номер двадцать шесть. Без права на ошибку.

Глава 11.

- Садись и слушай, – сказал Кристем.

Это не моя непочтительная вольность. Он сам велел так себя называть. Просто по имени.

Я сидела в его кабинете на том самом столе с изображением карты Корина. Ноги не дотягивались до пола, и я свободно болтала ими в воздухе. Выполняла непосредственный приказ хозяина, между прочим: сидела и слушала. Правда, мало что понимала.

Прошло дней десять с того момента, как Кристем чуть не сбросил меня с башни. С тех пор я больше не спускалась в лабораторию, не ходила в общую столовую, не видела Мари и вообще кого бы то ни было, за исключением незнакомой мне худенькой молчаливой служаночки, тихо и незаметно прибирающей покои наследника, а также величавого Ориса, ежеутренне появляющегося на пороге моей комнаты и торжественно возвещающего:

- Лорд Кристем Альтастен ожидает.

После чего я, уже одетая, обутая и умытая, торопливо соскакивала с кровати и шла за управляющим, кажется, наступая на свои же вчерашние следы.

Наследник вставал рано, завтракал, судя по всему, не особо обращая внимание на то, что именно ест. Еды ему всегда приносили раза в два больше, чем надо, видимо, из расчёта «что-нибудь да поест», поэтому завтракала, обедала и ужинала я – по распоряжению самого Кристема – у него. Проходила в "кабинет" – ту самую, заваленную под потолок разнородными вещицами залу, садилась на стол, единственное свободное место – и слушала, слушала, слушала... Иногда даже пыталась что-то отвечать, пока не поняла одну простую вещь: даже если он называет меня по имени, то есть номеру, задает вопросы или реагирует на мои реплики, лорд Кристем всегда говорит сам с собой.

- Смотри, Двадцать шесть. Когда мы работаем со стихиями, мы всегда должны представлять их внутреннюю разнородную структуру, невидимую глазу, но очевидную нашему магическом нутру. Маг должен, прежде всего, почувствовать стихию как материал и только потом попробовать подчинить себе ее изнутри, понимаешь?

Я кивнула, зная, что ответа он от меня не ждёт. У Кристема был маг-наставник, но пока что в замок он не прибыл, был отозван в столицу по неведомым, но очень важным делам. После разгрома восстания в Старнике все маги поступили в личную собственность короля, который получил возможность в любой момент призвать их по делам "государственного значения".

Вероятно, после возвращения наставника, Кристем уже не будет нуждаться в моей компании. Или же наоборот, тогда-то и начнутся эксперименты надо мной, которых я так боялась. Но пока что всё было... хорошо.

Я смотрела на Кристема, который разложил прямо на полу внушительный по размеру бумажный лист и рисовал, чертил на нем черным угольком непонятные мне схемки и картинки. Просторная белая рубашка не скрывала его красивое и сильное – несмотря на небольшой физический дефект в виде хромоты – тело.

- Каждая стихия состоит из мельчайших, невидимых глазу частичек. У земли они расположены очень плотно и самые инертные, ты знаешь, что это такое?

Я покачала головой, но Кристем на меня не смотрел, моё согласие ничего не изменило бы.

- Неподвижные, пассивные, ленивые... У воды... у воды между ними больше пространства, они податливее, но одновременно слишком изменчивы, непостоянны. Вода лжива, Двадцать шесть. Вода может предать.

Я кивнула.

- Частицы огня находятся на еще большем расстоянии друг от друга, и они самые подвижные. Носятся с огромной скоростью, словно взбешенные мухи! Сталкиваются, ударяются... Представляешь себе эту суматоху, двадцать шесть? Этакий портовый рынок с добрым десятком карманных воришек.

Я представила и улыбнулась. Но Кристем не бросил в мою сторону даже взгляда.

- А воздух... воздух – это свобода и одиночество. Частиц так мало, что они могут никак не задевать друг друга, совсем. Спокойно расходятся при встрече. И, тем не менее, они единое целое.

Я и понятия не имела, насколько близки к истине его слова, но картинка представлялась вполне отчетливо. Я охотно верила, что именно о такой жизни он и мечтал. Спокойной, безмятежной и одинокой. Без лишних столкновений.

- А частицы – они все одинаковые? – спросила я пустоту под потолком над собой, не ожидая ни ответа, ни реакции.

- Что? – удивлённо переспросил Кристем, приподнимаясь, и, кажется, впервые замечая мое присутствие рядом.

- Частицы, из которых состоит материя. Они одинаковые? Дело только в плотности, скорости, взаимодействии?

Хозяин сел рядом со мной на стол, неожиданно провёл пальцами по крылу, ласково, словно я домашняя кошка.

- Да, я думаю, так. В конце концов, мы с тобой тоже созданы из одного... материала, а какие разные вышли.

- Тогда почему маги столь чётко делятся на стихии? Почему так трудно или даже невозможно превращать одну из стихий в другую?

- Хотел бы я знать, Двадцать шесть! Вероятно, дело в определённой памяти, заставляющей частицы стремиться к возвращению в свое изначальное состояние к привычному, так сказать, поведению. Воду можно заморозить в лед или испарить, превратить в пар, но при первой возможности она снова станет водой.

Мне, безумной беспамятной частице, не знающей, где ее родная стихия, замершей на перепутье, очень хотелось положить голову ему на плечо и просто слушать его негромкий умиротворяющий голос. Я стала быстрее болтать ногами, чтобы скрыть смущение.

***

- Держи часы, Двадцать шесть. Когда я махну рукой, резко перевернешь их. И скажешь мне, когда закончится песок.

- Да, господин.

- Кристем.

- Да, Кристем.

Маг из хозяина довольно слабый, хотя, конечно, мне трудно было судить. И все же, наблюдая за его очередной отчаянной попыткой создать ветряной вихрь чуть больше ладони и удержать его не менее минуты, мне хотелось вмешаться и сказать, что он все делает не так, даже несмотря на то, что я и понятия не имела, что и как он делает. Смерчики-вихри – слишком слабые, они беспомощно лопались, стоило досчитать про себя до двадцати шести. Подкрашенный краской синеватый песок бодро отмерял время. А еще смерчики тянулись ко мне, так и норовили подлететь, закружиться хороводом. Тогда, на вершине башни, я думала, что это случайность, но нет. Я чем-то их привлекала, поэтому постаралась отсесть вместе с огромными, от подбородка до колен, тяжёлыми песочными часами на другой конец комнаты. Кристем, погружаясь в таинства воздушной магии, никак не прокомментировал мой побег.