Номер Один

Глава 14

Кристина

Я выбежала из подсобки вслед за Брэндоном, игнорируя немой вопрос на усмехавшемся лице подруги. Мне было не до Джудит с ее расспросами: в этот момент меня терзала обида. Уже когда он отстранился, я почувствовала себя бесконечно жалкой, после чего слезы сами комом подкатили к горлу. Забрав свою сумку, не попрощавшись с подругами и не объяснив свой уход преподавателям – я пулей вылетела из школы.

Рухнув на кровать я все же не смогла сдержаться, и дала волю слезам. Разрыдаться – это ведь как раз то, чего мне не хватало. Я ведь вела себя как полная дура на протяжении последних нескольких недель, и сейчас чувствовала себя отвратительно. Брэндон не предпринял никаких попыток, чтобы вернуть мое расположение. Вчера, вернувшись из клуба в его черной майке – я почему–то решила, что сумею вытащить из него прощение. Он не хочет меня, и не хотел никогда, он слишком холоден, иначе бы там в кладовой не отстранился от меня. А я вела себя как легкомысленная дура, теперь уже потерявшая к себе всякое уважение.

– Тина, детка, ты хорошо себя чувствуешь? – послышался стук в дверь и заботливый голос Терезы. Она видела, как быстро я забежала в дом по лестнице, хлопая дверью. – Принести тебе чего-нибудь?

Успокоившись и сглотнув, я ровным тоном попросила оставить меня наедине с самой собой, объяснив все это тем, что мне просто не здоровится. Прошло какое-то время, я лежала не двигаясь, уткнувшись в подушку, все думая о своем поведении, и неконтролируемо рыдая.

Я и не заметила, как провалилась в сон. Когда я открыла глаза и посмотрела на часы – было далеко за полночь. Встав с кровати, я почувствовала легкое головокружение. Я окинула взглядом себя с головы до ног и поморщившись, стянула с себя футболку и бросила ее на кровать. Затем я подняла ее и приблизив к лицу втянула носом ее аромат: ванильные ноты моих новых духов сильно перебивали цитрусово-морские, но я все же отдаленно ощущала этот запах, то ли парфюма, то ли геля для душа Брэндона. Такой родной и теперь чужой одновременно. Какая я же жалкая дура, которая посмела увлечься так сильно. От безысходности я застонала и снова стала плакать как идиотка.

Утром я проснулась с ужасной головной болью. В глазах сильно щипало от слез и от туши: прежде я никогда не позволяла себе ложиться спать с макияжем. Мне не хотелось вылезать из постели, протерев глаза, я приподнялась на кровати и плотнее завесила шторы, чтобы не пропускать в свою комнату непрошенные солнечные лучи. Чувство тревоги усилилось стократно: перед глазами мельтешили картинки прошлого дня, отчего я поморщилась снова, чувствуя отвращение от самой себя. Будто по будильнику, без стука через пять минут в комнату ворвалась недовольная Тереза.

– Девочка, ты не заболела случайно? – женщина бесцеремонно стянула одеяло с моей головы и стала прикладывать руку к моему лбу. – Вроде бы не горишь.

– Тереза, – возмущенно протянула я, держась за край белоснежного одеяла. – Оставь меня в покое, я даже не одета!

Кухарке были совершенно безразличны мои жалкие попытки отстраниться. Собрав с пола разбросанную мною одежду в порыве гнева этой ночью, женщина что-то недовольно буркнула себе под нос, а затем добавила несколько слов.

– Ты ничего не ела со вчерашнего дня, а уже почти полдень!

– Уходи, – пробубнила я, с головой кутаясь в одеяло. – Я не хочу есть.

Тереза присела на край перины, прикладывая ладонь к моей голове. Я лежала спиной к ней, но чувствовала, как она гладит меня, сочувственно что-то проговаривая вслух.

– Что с тобой случилось? – с нотками нежности в голосе спросила она. Я промолчала. – Хочешь, я позову твоих друзей?

– Не нужно, – отрезала я.

– Или хотя бы того милого парня, – продолжила она. Мои мышцы напряглись, при упоминании одноклассника. Дернувшись, я покачала головой, чувствуя себя абсолютно мерзко. – Кажется, он оставлял свой номер…

– Нет! – прокричала я, протестуя. Я привстала, поворачиваясь к Терезе лицом. – Я не хочу никого видеть!

Покачав головой, Тереза направилась прочь из моей комнаты. Мне конечно стало стыдно за свое поведение, но сейчас было совсем не до этого. Зачем она снова напомнила мне о нем? Мои внутренности сжались, а сердцебиение участилось словно от панической атаки. Я закрыла глаза и снова уткнулась в подушку, стараясь перестать думать обо всем этом. Такого никогда не бывало со мной прежде. В Лос-Анджелесе я дружила с популярными ребятами, но никто не вызывал во мне таких эмоций, как Брэндон сейчас. Наверное, все дело было в гормонах, как обычно говорят в таких случаях. Тогда почему мне были так безразличны другие привлекательные ребята из моего окружения, оказывающие мне всевозможные знаки внимания?

Спустя какое-то время моего затворничества и самоедства в комнату без стука уже ворвалась мама. Два года назад, когда я узнала от матери о том, что отец встречается с другой женщиной и изменяет ей, я сутками успокаивала ее и утверждала, что всегда буду на ее стороне. Однако, меня словно окатили грязью, когда все вернулось в норму и мои утешения оказались ненужными. Они не помирились, нет. Просто мама решила закрыть глаза на предательство, выставив себя слепой, а отца «здоровым мужчиной» которому все можно. Мой мир рухнул, и теперь все их показное счастье мне казалось не более чем чистой воды лицемерием. Я пережила это и никуда больше не лезла.

– Кристина, почему ты весь день лежишь в постели? – деловым тоном спросила мама. Затем присев на кровати, она коснулась тыльной стороной ладони моего лба, и поняв, что никакой температуры у меня нет, изменила выражение лица. Тон ее голоса стал мягче, а на лице наконец-то появилось что-то похожее на улыбку. – Что-то случилось в школе?