Номера для попаданки или бизнес на грани любви

Глава 7

Жером поправил манжеты своего идеально отглаженного жилета, чуть склонил голову и посмотрел на меня с преувеличенной доброжелательностью. Ровно такой доброжелательностью, что присуща акуле перед тем, как она поглотит маленькую рыбешку. Оба, и акула, и Жером, улыбались очень искренне.

— Должна признаться, мадам, ваша ситуация весьма… исключительна, — начал он тоном преподавателя, терпеливо объясняющего правила хорошего поведения несмышленышу. — Но факты остаются фактами. На данный момент вы задолжали моему господину пять тысяч золотых.

Я возмущённо вскинула брови.

— Ах, вот как? И с чего бы это?!

— Вы только что видели сделку собственными глазами, — безмятежно напомнил Жером. — Месье Картье оплатил ваш долг, становясь собственником ваших обязательств. Соответственно, теперь вы должны эти деньги ему.

— Но я не брала никаких займов! — стояла я на своем. — Меня даже не спросили!

— Неважно, мадам, — он чуть качнул головой, будто жалея мою несообразительность. — Всё уже оформлено. Автоматически.

— Бред какой-то, — я отказывалась верить в этот сюр.

Нет, что это еще за моду они взяли. Без меня меня женили.

Жером слегка усмехнулся, чуть покачав головой, будто перед ним стоял не взрослый человек, а капризный ребёнок, который отказывается признавать очевидное.

— О, мадам, уверяю вас, никакого «бреда» здесь нет, — произнёс он с такой снисходительной вежливостью, что мне захотелось повторить на нем свой подвиг с работником магистрата. — Всё предельно просто. Ваш долг был выкуплен месье Картье, а значит, теперь он вправе требовать его возмещения.

— Пойдет он лесом! Ваш месье Картье, — я скрестила руки на груди. — Я ничего не подписывала!

Услышав мою фразу, делавший вид, что он не при делах, Картье навострил уши и даже слегка поменял положение, чтобы лучше слышать.

Да-да, мил человек, именно лесом, ибо от меня ты получишь исключительно кукиш. По крайней мере без боя я не сдамся.

— Подписи не требуются, — невозмутимо продолжил секретарь, игнорируя мой опасный для жизни обоих настрой. — Как только месье Картье приложил свою печать, активировалась магическая ссудная сделка. По городским законам, если долг оплачивается третьим лицом, обязательства автоматически переходят к нему.

— Это что, какая-то рабская система?! — взорвалась я.

Жером с преувеличенным ужасом округлил глаза:

— О боги, мадам, ну что вы! — он даже приложил ладонь к груди, изображая глубокое возмущение. — Рабство запрещено. Вы просто трудоустраиваетесь для отработки задолженности. Парочка десятков лет, и вы свободны.

У меня дернулся глаз. Он издевается? Мне шестьдесят пять! Какие нафиг «парочка десятков лет»?

— Мадам... — начал было что-то втирать мне секретарь, но я отодвинула эту гиену в сторону и пошла к настоящему злу, что пряталось за его спиной.

Сейчас мы с тобой поговорим по-мужски, людоед. Вернее, у меня будет конкретный разговор, потому что я за всякими там секретарями не прячусь и привыкла все говорить в лицо.

Подойдя к Картье, что все так же делал вид, что он ни при чем, я постучала ему по спине пальцем.

Мужчина повернулся, удивленно приподнимая бровь. Мол, чего ты хочешь. О, я тебе сейчас объясню, касатик.

Не мешкая, пока добыча не догадалась, я схватила его за грудки и, так как сказалась разница в росте, сильно потянула его вниз, чтобы наши лица были напротив друг друга.

— Слушай сюда, рогатенький мой, — начала я, не утруждая себя попытками сдержать гнев. — Мне глубоко безразлично, какие у тебя были разборки с Натаном и как твоя жена сделала из тебя оленя. Я к этому не имею никакого отношения. Гостиницу я купила честно, за свои деньги, и тебя, будь уверен, вижу впервые в жизни. Так что если ты ищешь мести, лови толстяка и долговязого. А от меня — отцепись. Ясно?

О да, я вспомнила, откуда слышала это имя. Это же тот самый Картье, чья жена изменила с толстяком Натаном. И если я раньше верила в это с трудом и даже немного жалела неизвестного мужчину, то теперь, наоборот, я чувствовала злобное удовлетворение. А еще понимание. Если бы у меня в мужьях ходил такой придурок, я бы тоже искала утешения на стороне. Пусть даже это был Натан.

Но реакция Габриэля была совершенно другой. Он скорчил удивленное лицо и проговорил:

— Что ты несешь, сумасшедшая, какая еще жена? Я не женат, — а после на его лице мелькнуло понимание, и он расплылся в ехидной улыбке. — Похоже, оленя здесь сделали не из меня. Эта парочка обвела тебя вокруг пальца, как младенца, девочка. Они знали, что гостиница заражена и что у них нет шансов ее продать. Никто бы в городе не купил это здание, даже если бы им за это доплатили. Но, на их и мое счастье, попалась такая дурочка, как ты.

За девочку, конечно, спасибо, а вот за дурочку обидно.

— А почему ты сам ее не купил изначально? — прищурилась я, решив дожимать клиента, пока он разговорился. Глядишь, и ниточки нащупаю, за которые потянуть можно будет, чтобы этот крахобор дал мне отсрочку. — Ведь деньги для тебя не проблема.

Мужчина, хитро улыбнувшись, уже сам склонился ниже, почти впритык к моему лицу и сказал:

— А вот это уже не твое дело, любопытная моя, — а потом выпрямился и, легко отцепив мои руки от своей рубашки, приказал: — Пакуй ее, Жером. Работный дом и так заждался. Я не собираюсь больше тратить время на эту женщину.

Жером подал кому-то знак, и толпа зевак словно по команде расступилась, пропуская вперёд четверых широкоплечих мужчин в одинаковых коричневых костюмах. Всё в них — от схожей выправки до хищного прищура — говорило, что передо мной не просто вышибалы, а профессионалы в деле решения проблем. Настоящие мордовороты на манер наших бандитов в девяностые.

— Эй! — я сделала шаг назад, но было поздно.

Один из бандитов схватил меня за локоть, другой — за вторую руку, а третий встал за спиной, явно готовый пресечь любые попытки сопротивления.

— Пустите, ублюдки! — рявкнула я, дёргаясь, но хватка у них была, как у железных тисков.