Нондам Токкэби

Глава 8 Преступление и проступок

Окраина города-название-которого-не-интересовало-токкэби встретила смертных гостей незримыми племени реалистов переулками. Тлетворные, затерянные меж ветхих высоток и рыбных рынков места не принадлежали хозяевам дня. Как люди не любят вмешательство мистики в размеренную повседневность, так и божки с божествами не терпят, когда кто-нибудь из смертных рыскает, нагло вынюхивает что-то в их логове. Те из любопытных мальчишек, назойливых мечтателей или блуждающих пьянчужек, кто ненароком находил вход, крайне редко находили выход.

Лида Ким была исключением. Многие из бессмертных ошибочно ставили её не выше иного другого любопытного человека, из чьих костей можно сварить бульон или выстругать дудки. Однако она была из тех, кто являлся в фантасмагорическое логово, когда того требовала нужда, и уходил, как только проблемы исчерпывались. При ней всегда был особый компас, способный в ноябрьском смоге или в летней грозе отыскать одну из многочисленных дверей Той Стороны, при ней всегда было неестественное для смертной спокойствие в местах, чуждых её смертному роду.

Тьму рассеивал блёклый свет неоновых вывесок, кирпичные стены были испещрены граффити, увешаны рекламными плакатами предсказателей, гадалок, особых мастеров и заклинательными табличками красного, желтого и черного цвета. Лавки с кристальными амулетами, ловцами снов, всеми видами болезней, проклятий или неудач, которые можно подкинуть нерадивому соседу под окно, манили ядовитым свечением в крошечных окошках, утробным звуком бубенчиков-оберегов и ворчанием теней.

Оборотни-крысы и оборотни-коты наблюдали за упрямой смертной и вцепившимся в её руку школьником из-под порогов и с крыш. Овитое дымом лицо и уверенный шаг Лиды Ким озадачивали подлунных беспризорников. Никто не хотел пострадать из-за собственного вольнодумия, потому никто и не рисковал напасть первым. Сначала следовало удостовериться, что это на самом деле люди с клокочущими сердцами, а не те бессердечные игроки, кто любит притворяться людьми.

По улицам, прикрывая шарфами чешуйчатые лица, сновали разных пород и из разных областей водяные. Самые многочисленные из обитателей, самые прибыльные клиенты, расплачивающиеся пиратскими сокровищами и жемчужными гроздями. По их вине каждый квартальный камушек смердел водорослями и песком, напоминая заброшенную пристань, по их вине приморские города цвели особым цветом, по их благословению тяжелели кошельки ненасытных восточных торговцев.

Юра боялся посещать Ту сторону, но возможность попасть под горячую руку тёти Лиды пугала его больше, чем встреча с демонами-людоедами. От бесстыжих лакомок и обжор тётя Лида непременно защитит, а вот от неё никто защитить не сможет.

Юра устал считать, как много часов они метаются по всему городу и на Той, и на Этой Стороне. Сотрясался от гнева, вспоминая, сколько насмешек и ехидства они получили от недобросовестных владельцев и владелиц увеселительных заведений подлунного мира. Всё потому, что уловить след нового хозяина «Нондама» оказалось не так просто.

Юра жалел, что не бросил проблемного токкэби где-нибудь на железнодорожных путях, а, как положено воспитанному человеку, довёз занозу до города. Оставь он его на безлюдном пустыре, и, возможно, Су Ёна слопали бы рыси или до смерти напугали лоси. В любом из раскладов дух-транжира доставил бы меньше проблем, чем теперь.

Когда госпожа Ким постучалась в очередную из бессчётного числа подвальных дверей, школьник не надеялся на чудо. Но, как и положено, именно там оно обосновалось.

Неприметный внешне, как и все, увеселительный дом принадлежал неприятному на вид, но ловкому в делах кокдзяму[1]. Интерьер обители худотелого великана отдавал колдовской пещерой. Каменные колонны, зелёные ковры, аромат диких трав и аномальная сырость — превосходная атмосфера для духов — ценителей фольклора. Здесь не ослепляли рои огней, не водили неистовые хороводы полурыбы с полуптицами, не жонглировали ветрами пешняклювые птицы кори[2].

Лиду Ким не задевали издевательства директорствующих чучел, что смеялись над её смертностью. Но не в пример другим хозяевам, здешний приветственно протянул трёхпалую ручищу. Лида Ким почтительно приняла рукопожатие, поинтересовалась самочувствием чудища, не забыв спросить и о сорящем деньгами токкэби.

Не в правилах умелых дельцов выдавать золотоносных клиентов, но кокдзяму был поэтом и патриотом. Ему отнюдь не доставлял удовольствия гость, что не способен оценить бесценный вкус вековых настоек, что гложет хмельное ради дешевого впечатления.

— Настоящий варвар! — хватался за редькообразную голову владелец. — Таким не место в культурных пещерах. Всё элегантное общество мертвецов и упырей распугал! Толку, что сорит деньгами? Свинскими манерами он разбивает деликатные сердца моих постоянных посетителей. Не знаю, для чего он вам, но забирайте поскорее, коллега.

Льстивый кокдзяму провел гостей к главному залу, где за каменным столом Су Ён распивал сладкие ликёры и ягодные настои, подкидывал к потолку кедровые орешки и виноградные цукаты, чтобы после те упали мимо рта.

Лида Ким невольно испытала стыд перед великаном, но дать больше, чем благодарность, возможности не было. Дух запротестовал, сказав, что она окажет ему большую услугу, если избавит общество ценителей от простофили. Хитро предупредив, что токкэби, может быть, и бестолковы, но панмани не просто палка, а опасный артефакт, чудище поспешило скрыться в слякотном углу.

Юра покачал головой — обходительность духа была притворна. Познавший суть дипломатии кокдзяму просто надеялся, что хоть кто-нибудь уведёт неприятного клиента, но Лиду Ким и это не ранило. Впервые её лицо исказилось призраком недовольства, когда глазам предстало существо, ради встречи с которым были рождены и умерли в ожидании её отец и дедушка.