Нондам Токкэби

10. Покровители Лиды Ким

Безлунные ночи в горах, когда путники прятались в гостиницах, не казались токкэби такими длинными, как эта. На родине шелестели цветущие азалии и стучали копытцами олени, а этот праздник был полон причитаний и похвал, обращённых не ему. Присматриваясь к лицам и мордам гостей, Су Ён с досадой узнавал в них разной степени почитаемых и относительно высокопоставленных духов. Подлунные круги необъятны, но он уже принял тот факт, что правнучка Кима не похожа на приятеля-бедняка. Но чтобы запугивать знакомствами и кумовством, чтобы манипулировать чувствами бессмертных… Какая беспросветная наглость, какое непростительное высокомерие!

— Как же мы без вас, госпожа Ким? — Лисы притворно смахивали слёзы. — Кто, кроме вас, достанет свежей печени?

— «Нондам» без вас не будет прежним! — Соболи грациозно постукивали ложечками о краешек фарфоровых чашек. — Кто, кроме вас, достанет орехи всех сортов?

Среди всех разнолицых, разномордых гостей присутствовал старик, чьи лазурные глаза вынудили несчастного токкэби спрятаться за спиной Лиды Ким. Дракон Чжулун[1] — один из многочисленных дядюшек имуги. Древнее божество, ветхий старец-добряк с испещрённым глубокими морщинами лицом, что своим появлением способно осветить самый кромешный мрак. Он сидел за дальним столиком, а абура-сумаси и грациозный администратор прислуживали ему с особым усердием, иные из приглашенных спешили поприветствовать поклоном. И такой важный гость в таком скромном месте?

— Куда же вы теперь, милая? — поинтересовался старик Чжулун. — Кто, кроме вас, позаботится о том, чтоб чай был достаточно крепким, а кипяток достаточно долго кипел? Останьтесь здесь. Ради нас, ради своих верных клиентов останьтесь.

— Моей мечтой было бросать счастливые камушки в Байкал или квасить капусту с дальними родичами бабушки из провинции Кёнсан-Намдо. Но если истинный владелец не прогонит, я останусь и буду усердно прислуживать уважаемым клиентам. Но слишком непочтительно с моей стороны желать такого. Все знают, как мой прадед жестоко обманул перевального духа. Потому господин Ток Су Ён имеет полное право сделать из моих костей погодные дудки.

— Ты не можешь быть так жесток к бедной девочке, — поглаживал тонкие усы старик, обращаясь к Су Ёну. — Она не виновата в том, что кто-то из её предков обвёл бессмертного осла вокруг пальцев. Не смей её обижать.

— Никого я обижать не собираюсь! — поспешно заверил токкэби, прячась за спиной хозяйки. — Не хочу, знаете ли собирать череп по углам… Работайте, госпожа Ким. Работайте сколько душе угодно! А вы наслаждайтесь угощением и ни о чём не думайте! Мёд и орехи за счёт заведения. Наслаждайтесь! И пожалуйста, не выколупывайте орехи и не слизывайте мёд…

— Деньгами не сори, — наставлял дракон. — Смертным зарабатывать очень трудно. Они не могут наколдовать богатство из воздуха и земли.

— Бережливее Ток Су Ёна нет токкэби на земле!

— Это правда. Наш новый хозяин настоящий скромник! — Приняв самый что ни на есть деловой вид, Юра подносил вафли, печенье, рисовые пирожки, зефир и прочие сладости счастливому дракону. — За десять дней спустил всего лишь состояние. Вы сами убедитесь, как преобразится «Нондам Токкэби» под его чутким руководством. Чудо будет, если хотя бы двери на месте останутся.

— Тебе не пора в школу, выхухоль несовершеннолетняя?

— Дядя, оглянись. Всё так же ночь на дворе.

Старик Чжулун посмеялся от нахальства школьника, отметил, что с каждым поколением дети всё бесстрашнее и бесстрашнее, а после вручил Юре купюру на карманные расходы, будто одному из своих чешуйчатых внучков.

Су Ёну на миг почудилось, будто «Нондам» — бо́льшая западня, нежели плесневая пещера зануды имуги. Хотел бы он верить, что стариком Чжулунгом прикидывается какой-нибудь коварный змей. Подобно трущобной мартышке, строит из себя великого за скромное вознаграждение от Лиды Ким. Однако вряд ли в подлунном мире мог существовать богохульный оборотень, что отважился бы примерить драконьи усы.

Можно было в очередной раз обратиться в бегство, попросить ветряного приятеля подкинуть куда-нибудь в индийский лес или монгольскую степь. Крайне тёплое отношение колдунов к семейству Кимов не на шутку настораживало. Смертные воззвали к безграничному сочувствию вечных, привязали их, приручили. Как низко! Сердца бессмертных разбиваются, когда полюбившиеся им души уходят в загробные миры.

Вряд ли теперь, когда нового хозяина явили влиятельным божкам и божествам, лицо его забудут так просто. Постоянные гости не прекратят думать о Ток Су Ёне, гадать и предполагать, пока их кружки полны чая. Стоит ему исчезнуть, как все они поспешат вернуть гадёныша, что посмел обмануть их милую сумасшедшую. А хозяйка, вот уж эта лицемерная хозяйка… «Гадать и гадать, чем полна её аморальная голова, вряд ли она позволит исчезнуть просто так, догонит и затеет драку», — думал невезучий токкэби, решая повременить с побегом.

Духи-гости забыли о причине прощального торжества, предпочли наслаждаться ночью, музыкой, игрой в маджонг, водить хороводы, обмениваться заклятиями и жонглировать веерами. Токкэби метался между столами, пожимал лапу то выдре, то рыси, как подобает угодливому хозяину, подливал чаю то кунице, то ворону. Сбивался с ног, сходил с ума, осознавая, что ковры и фасоль гораздо меньше ранили его душу.

Лида Ким наблюдала за ним, не отводила пронзительного взгляда от выбивающего из сил Су Ёна. Улыбалась и кланялась, принимала угощение и отвечала на вопросы вековых опекунов, но глаза её продолжали бесстыдно изучать токкэби.