Нондам Токкэби

11. Токкэби-вопрошатель

Всё валилось из рук бедного токкэби после приветственного вечера, всё шло не так, как он того желал. Многие из уважаемых божественных лиц теперь знали его как владельца «Нондам Токкэби». А ещё больше слух пойдёт, когда станут без умолку трепаться лисьемордые старики. Подлунным анекдотом станет байка о прилежной чосонской кочерге, что роется в бумагах, вместо того чтобы заниматься романтичным бандитизмом, как то делают его старшие.

Лида Ким великодушно предоставила бухгалтерские книги, списки сортов чая, контакты поставщиков, личные предпочтения особых клиентов, правила и запреты, которых придерживались в «Нондаме», документы на иную недвижимость старика Кима, уставы и порядки, зарплатные листы, личные дела сотрудников, договоры и печати… Но Су Ён не любил читать, не понимал языка цифр и значения разноцветных графиков. Скучными правилами смертных злая женщина, вероятно, пыталась добить волю бессмертного. Растоптать, уничтожить непревзойдённую личность Ток Су Ёна!

Су Ён впервые встретил полночь в деревне, но простаком отнюдь не слыл. Наивно полагать, что щеголеватый скупердяй откажется от непыльных средств. Предательница панмани прохлаждается в чулане, но, будь она здесь, перевальный сторож разукрасил бы каждую встречную рожу. Вместо того чтобы следовать природным позывам, токкэби пришлось унять пыл.

Дни и ночи в заведении тянулись долго. Грядущие, похожие на предыдущие, они создавали иллюзию зеркальной комнаты, откуда нет выхода, где одинаково отражаются одни и те же действия, события, лица, слова… Голова токкэби шла кругом от вереницы приветствий, поклонов, вопросов, поздравлений и прочего. Духи, подобные Су Ёну, беспомощны перед бюрократией, точно поспевшая шелковица — перед роем зябликов и воробьёв.

Рутина будней заставила его мечтать о том, чтобы однажды ночью гости-перевёртыши вовсе не явились, забыли дорогу к чайной. Но каждую полночь они неустанно слетались в ханок, вынуждая смертных обывателей дня избегать «Нондама», как избегают старое кладбище или заброшенную бухту. Больше прочего Су Ёна возмущало то, что он собственноручно вогнал себя в очередной невероятно тоскливый калейдоскоп работы. Неплохая прибыль могла бы развеять терзания, но скупые старики и старухи платили старомодными побрякушками. Шаловливый дух — трудяга? Крушитель позвоночников — меценат на полставки? Ток Су Ёну суждено было стать героем застольной байки.

Иягикуны[1] так часто уверяют людей в непроходимой глупости токкэби, что сами токкэби стали верить, будто ум не самая сильная их сторона. Потому Су Ён поразился собственной находчивости, когда вдруг понял, что без заинтересованных сторонников в теперешней ситуации не обойтись… Слышал бы отец, слышали бы братья, до чего докатился именитый бунтарь. Ищет союзников. Какое унижение.

В «Нондаме» мелкие работники бросали в его сторону робкие взгляды, кланялись и предлагали свои услуги. Белки, ласки и синички не могли стать надёжными союзниками, слишком они робки. Как правило, высокопоставленные служащие завидуют и ненавидят ещё более высокопоставленных — неотъемлемая практика смертных и бессмертных. Су Ён был уверен, что среди приближенных бывшей хозяйки отыщется подхалим, интересант или просто благородный тип, который непременно разглядит выгоду в его тонких намёках.

Су Ён считал себя хорошим актёром, но абура-сумаси не откликнулся на притворную любезность. Масляный вор любовно выкладывал цветочные лепестки в электрическую сушилку, когда впервые за дни своего правления новый хозяин посетил кухню.

«Нондам» дремал после трудной ночи. Немытые чашки и блюдца заполняли раковины, на плите попыхивал старенький чайник в горошек, сквозь бамбуковые шторы в помещение проникали нежные лучи света, а старое радио, тараторя и гудя, вещало новости японских радиостанций. Под началом господина Джагаимо обычно трудилась пара усердных духов-ласок. В полночь мелкие оборотни неуёмно носились, переставляя, чистя, кипятя, а после лишь храп под потолком напоминал об их существовании.

Токкэби улыбался и шутил, рассматривал ложки и баночки с вареньями, говоря, что непременная обязанность владельца — узнать побольше о своих сотрудниках. Отдавая долг неискоренимой иерархии, он явился поближе познакомиться с самым старшим из персонала.

— Нам придётся сотрудничать по меньшей мере очень долго! — Су Ён резко протянул масляному вору руку, от чего господин Джагаимо едва не опрокинулся вместе с гудящей сушилкой. — Давайте станем приятелями и поделимся секретами. Я начну. Когда я был кочергой, мной едва не зашибли чиновника. А у тебя что, приятель? Не стесняйся. У тебя наверняка есть секретик или парочка. С такой-то хозяйкой, как не быть секретам?! Тебе наверняка хотелось выстругать из её костей чайные приборы, да?

Масляный вор изо всех сил пытался быть почтительным, держаться скромно. Однако от вида токкэби несчастного крючило, да так сильно, что дух не мог вспомнить в какой префектуре цвели чайные плантации, где он впервые вдохнул аромат рёкутя[2]. Он путал слова, имена и даты, жаловался на клиентов, Лиду-сан, мальчишку и кота-дзайнити[3]. Однако весомой ценности сказанное им не имело. Повседневный ропот трудяги на владельцев, порицание бессмертного старика смертной девчонки, но никак не золотоносная ненависть.

Дети наивнее и сговорчивее взрослых, им достаточно предложить леденец, чтобы обеспечить узы крепкой дружбы. Надеясь воспользоваться нелепой юношеской доверчивостью, Су Ён отправился к младшему приспешнику Ким. Но Юра не был бедным мальчиком из древних времён. Он и сам мог предложить гору леденцов, лишь бы его оставили наедине с любимой книгой, которая нередко являлась учебником. Беспечный мальчишка слонялся по «Нондаму», казалось, круглосуточно или же пропадал у моря. Молодой и полный сил, в отличие от тётушки он не придерживался режима сна и не занимался боевыми искусствами, полагаясь исключительно на везение.