Нондам Токкэби

13 Токкэби-разоритель

Как и обещал, Су Ён не остался в долгу — жег на крыльце благовония и травы, позволяя ветрам жадно уносить дорогие ароматы в небесный ханок хальмони. Дни становились холоднее, а ночи длиннее, море шумело и ревело, окатывая берега ледяными волнами. Метеорологи неустанно предупреждали о надвигающихся бурях и штормах, а местные новостные каналы пугали жителей байками о поселившемся в городе живодёре. Призывали усерднее следить за домашними питомцами и агитировали присоединяться к петициям.

Вновь дни в «Нондаме» стали походить на чайный штиль, вновь скучные поклоны, приветствия, документы и нескончаемые подписи. Токкэби предстояло пережить немало конфузов, немало неловких приключений, прежде чем первые клиенты заполонят комнаты, прежде чем нехитрая рекламная кампания даст всходы и авантюрные неприятности.

Лучшая часть усердного труда — подсчитывание заработка, этого Су Ён не отрицал и всегда сам спешил протянуть ладони рассчитывающимся гостям. Редкие из постояльцев предпочитали платить на человеческий манер — наличными или безналичными, но большинство благодарили за гостеприимство заклинательными табличками, камнями-оберегами, пеплом от шляп-невидимок, вещими бубенчиками, порошками, травами или отрывками колдовских стишков.

Однажды миловидный ребёнок в бело-черном ханьфу и с серьгами-жемчужинами в ушах протянул сухую ветку. Маленький гость попросил подать себе нарциссовый чай и морковное печенье — за такое угощение не грех отдать волшебный веер или отвалить горсть тыквенных семечек. Но мальчишка оказался скуп.

Оправдываясь низменными инстинктами, что, возобладав над силой воли, подтолкнули на пищевое преступление, администратор поспешно выпрыгнул в окно. Порой земляк прибегал ко всяким уловкам, чтобы вместо рутинных обязанностей вздремнуть на террасе среди горшков с цветами и жгучим перцем. С чародейским дитём Су Ёну предстояло разобраться самому.

Сначала токкэби принял красивого ребёнка за шутника-неудачника, каких немало бродит под луной. Несчастный дух, застрявший в слабом теле. Он поспешил рассмеяться, ведь именно так делают радушные хозяева. Однако, пока хохот его и слёзы лились ручьями, гость вышел за порог, обернулся кроликом и ловким, скорым прыжком, точно падающая звёздочка, не то взмыл в небо, не то растворился за ближайшими кустами.

— Жулик прыгучий! Вор летучий! Воспользовался услугами и не заплатил! — вопил Су Ён, швыряя зверьку злосчастную ветку вслед. — Как посмел?! Я сниму с тебя шкуру! Я из всей твоей пушистой семьи сделаю ковры и рукавицы! Не смей здесь больше появляться! Я сделаю из тебя жаркое следующей весной! Где ты, комок неблагодарности?!

Худшая часть усердного труда — его пустая трата. Ток Су Ён был в гневе, а гнев токкэби страшен. Волшебной дубинкой они могут сокрушать дома и рынки, но хозяину «Нондама» ничего не оставалось, кроме как в порыве чувств топтать и прыгать по недостойной кроличьей ветви.

Лида Ким наблюдала за новым хозяином. Она вернулась после рыбалки, и камуфляжный плащ, высокие сапоги и тонкая удочка в руках делали её фигуру до безрассудства неприметной. Вороны садились на поля рыбацкой шляпы, а синички резвились у испачканных землёй ног.

Слаще свежего табака было Лиде Ким следить за унизительными действиями токкэби. Лицо её было по-прежнему обклеено заживляющими пластырями, а повреждённая нога, напоминая о крысиных бегах, ныла перед ночью. Но, превозмогая боль и усталость, Лида Ким была готова вечность любоваться тем, как токкэби бегает у «Нондама», плюясь проклятьями, как поворачивают головы городские псы-оборотни и бродячие коты-перевёртыши, чтобы взглянуть на причину шума. Лакомая добыча им досталась, то-то будет о чём сегодня повыть в собачьих стаях, помяукать на крышах.

— Какой приятный вечер, — вздохнула Лида Ким, задрав голову к небу. — Какой красивый закат и какой редкий клиент. Очень жаль, теперь он придёт или нескоро, или никогда. Неужели вечная молодость — так мало?

Су Ён не понимал, что несёт сумасшедшая ехидна, не понимал, мерещится ему мелодичный голос в отголосках моря и поездов или смертный демон за спиной? Не сразу он заметил женщину среди кустов и заборов.

— Милый лунный зайчик. Иногда принимает облик старика, иногда облик мальчика, но любое из заведений с почтением примет его. Вы хозяин, вы бессмертный и всесильный Ток Су Ён, но, надеюсь, он не слышал ваших слов.

Госпожа Ким будто невзначай напомнила токкэби сказку о лунном зайце, что на горных хребтах толчет в ступке плоды молодости. Печаль и скорбь покрывает бессмертных морщинами, на их телах порой остаются шрамы от славных битв или случайных потасовок. Волшебный дух сидит в тени дивного деревца, из чьих ветвей можно сплести чудодейственный веник и смахивать года вместе с морщинами и шрамами.

Нелюди не умирают, но скверный образ существования и их превращает в чудищ из детских баек. Утраченную красоту возможно вернуть при помощи иллюзорного заклятия, особого артефакта или здорового питания и регулярных тренировок. Но всё это сложно, недолговечно или опасно — то ли дело букет из лунных ветвей.

— Услуга омоложения могла бы принести достаточно денег и интересных знакомств… — говорила Лида Ким, с театральной жалостью тоскуя по утраченным деньгам.

Являясь всезнающим историком, человек не способен запомнить всех исторических событий, так и дух не может упомнить всех сказок. Су Ён осознал слишком поздно простую истину, но признавать ошибки было не в его принципах. Он поинтересовался, почему с таким подходом и умом Лида Ким до сих пор не богачка. Та ответила, что заработанные её умом и подходом миллионы потратил один весьма непрагматичный дух.