Нондам Токкэби

16. Токкэби и рыбаки

Группа рыбаков дутыми силуэтами окружила костёр. Языки пламени восхищённо возносились к небу, опаляя жаром загорелые, обветренные лица. Мужчины обсуждали политику и рыбу, попивая горячий улун из жестяных кружек. Су Ён размышлял над тем, каким способом более разумно завести разговор. Бросить в мужчин камень? Обрызгать морской водой? Затоптать огонь? Отнять чай? Или пробить дно у катера?

Все средства знакомства были хороши, но мудрый токкэби решил прибегнуть к самому древнему из них. К хитрости, которой пользовались ещё его отцы и праотцы — каменные ножи и ржавые мотыги. Он попросил позволить погреться у костра.

Голос незнакомца, что, будто злыдень, выскользнул из ночи, заставил рыбаков умолкнуть, стер с лиц усмешки, вмиг из уставших весельчаков они обернулись угрюмыми молчунами. Теперь суровые мужчины казались холоднее мигрирующих айсбергов. Су Ён обеспокоился, но, вспоминая манипулятора имуги, что умудрялся находить общий язык с самыми заносчивыми из смертных бизнесменов, решил обратиться к жалости.

— Я катался на байке и заблудился… — Это был самый трагичный вздох из всех, какие только слышал подлунный мир от перевальных духов. — Я совсем недавно в городе. Я не посмею отнять у вас много времени и тепла. Разрешите немного погреться у костра, почтенные…

— Батюшки-батюшки! — рассмеялись суровые рыбаки. — Ты, парень, нас серьёзно напугал. Мы уж подумали то ли бес, то ли иностранец, а ты просто городской.

Предложение присесть и не побрезговать чаем не заставило себя долго ждать, вскоре Су Ёна окружили и принялись интересоваться и расспрашивать, откуда он, предлагать помощь, совершенно непонятно объяснять, как отыскать дорогу к городу и ближайшей железнодорожной платформе. В лицах их со всеми присущими чертами отражался и запад, и восток, потому токкэби не понимал, кто же для них «иностранец».

— По тебе сразу видно — на море издали глазеешь, — молвил один из рыбаков, почёсывая густую бороду. — Мордашка у тебя бледная да ухоженная. Не моряк ты, парень, не моряк. Издалека заметно. На ветру умрёшь, кальмаров рассмешишь, крабов накормишь.

— Не пугайте меня крабами! — попросил токкэби, грея руки над костром.

Рыбаки тем временем поинтересовались, для чего он приехал, и Су Ён пожал плечами:

— Свободы захотелось. Жить красиво вздумалось!

Мужчины принялись охать и вздыхать, дескать, красота природы здесь и в самом деле неземная. Любование ею пробуждает желание жить. Особая аура Дальнего Востока, ни на что в этом мире не похожая. И реки, и горы, и леса, и море… Природа вышила лучшее из своих полотен здесь, где не смолкают ветра и шум прибоя, где почитаются тигры и ирбисы, а багульники и шиповник цветут столь пышно и ослепляюще, словно отражающее октябрьский закат озеро. Каждый хотел бы здесь остаться, но не каждого кости вынесут ураганы и приливы, не каждый поладит с лесом и волнами. Городской модник, несомненно, один из тех, кто ни за что не сможет понять Дальний Восток, испить его колдовство до дна. Не под силу это изнеженным квартирствующим байкерам.

— Да что вы, дяденьки! — рассмеялся Су Ён. — Я здесь уже почти корни пустил. Да я бы с радостью в моряки пошел, с радостью бы ловил и потрошил косаток!

В таком случае рыбаки не понимали, чего же он ждёт. Все как один велели поторопиться и стать одним из их отважной братии. Доказать, что пущенные в пески Дальнего Востока корни прочны и несокрушимы. Самозабвенно обещали, что Дальний Восток не останется в долгу. Щедро вознаградит морскими богатствами и восхитительными рассветами над горами.

— Но видите ли… — пытался объясниться Су Ён, — я это… Не совсем… Неловко говорить такое…

— Не тяни… — просили рыбаки, возмущённые тем, что кто-то смеет стоять между морем и потенциальным моряком. — Мы все здесь мужчины. Признавайся. Морская болезнь у тебя, парень?

— Уж лучше бы она, дяденьки. Усердием и упорством её одолеть можно, но мой недуг непобедим. А я… Я жениться хочу! — скрывая за кружкой чая перекошенное от неловкости лицо, выпалил токкэби. — Понимаете, дяденьки, да? Какая девушка захочет каждый день смотреть на море и ждать? Мной рыбы будут брюхо набивать, а она всё будет ждать. Нет, девушкам нравятся принцы и чиновники, возможно учёные, но только не моряки.

Моряки качали головами, поглаживали пышные и острые бороды. Бормотали что-то меж собой, а после стали отрицать услышанное заявление, убеждать Су Ёна, что он не прав. Меньшей ошибкой было бы сказать, что дельфины — родичи журавлей, чем верить в то, что девушкам не нравятся рыбаки. Многие девушки и женщины сами отчаянные морячки, в приморских городах каждый рождается с морской водой вместо крови.

Рыбаки принялись объяснять, что многие девушки, напротив, видят в моряках особую романтику. Ведь они не просто рыболовы. Они мизантропы, филантропы, нигилисты, космисты и прочие очень разные, несомненно приятные молодые люди. . Почти каждый здесь женат, у многих есть дети, ленивый кот и дом, где ждут после долгой ночи в море. Естественно, жены, дети и коты полагались исключительно их коллегам по фирме, но никак не их оппонентам. Старые ворчливые холостяки обречены провести жизнь в беседах с сельдью, а всё потому, что не проявляют достаточного уважения кормильцу-морю.

— Их фирма называется «Дары моря»… — укоризненно говорил мужчина с усами, будто у моржа.

— А наша зовётся «Моря дары»! — хвастливо признался рыбак, поправляя круглые очки. — Потому и удача всегда на нашей стороне, а мимо них проходит.