Норд. Испытание бога

Глава 1

Двести семь лет успешного уклонения от всего, что может взорваться, выстрелить или потребовать уплаты налогов, завершились самым банальным образом: меня загнали в угол, подставив под огонь целой орбитальной батареи. Поэтично, если подумать. Если бы не тот факт, что мой корабль, мой красавец «Скиталец», разваливался на части у меня за спиной, а голос «Валькирии» в моем импланте бубнил о процентных пунктах целостности, словно аудитор перед крахом корпорации.

«…целостность корпуса: сорок семь процентов. Массивный пробой в секторе четыре. Атмосфера удерживается силовым полем. Предполагаемое время коллапса поля: три минуты.»

Я стоял на мостике, чувствуя легкую вибрацию палубы под ногами. Не от работы двигателей, они уже молчали. Это был предсмертный трепор, проходящий по всему корпусу. На дисплеях внешних камер, мерцающих из-за помех, оживала картина собственных похорон. Зеленые всполохи это отстреливался мой последний рабочий лазерный кластер. Багровые сполохи, им отвечали три имперских корвета класса «Молот», зашедшие с флангов. А сзади, холодным, методичным сиянием, раз в двадцать секунд полосовал главный калибр того, кого не должно было быть здесь: линкора-невидимки «Призрачного клинка». Его сигнатура всплыла на радарах ровно за тридцать секунд до первого залпа. Элегантная работа. Мне почти хотелось похвалить того адмирала, что спланировал эту западню. Почти.

«Целостность корпуса: тридцать два процента. Пробои в секторах два, четыре и семь. Взрыв в отсеке вспомогательного реактора. Пожары локализованы. Потеряна маневренность. Вероятность успешного прыжка в гиперпространство: менее 0,01%.»

— Спасибо, что уточнила, — проворчал я мысленно, нейроинтерфейс переводя слова в цифровой импульс для «Валькирии». — Как будто я не вижу, что моя гостиная превращается в решето.

Ирония ситуации была густой, как дешевая космическая смазка, и такой же противной. Меня, Илая Норда Торвальдсона, пирата-контрактора, пережившего смену трех политических режимов и две крупные межзвездные войны, подвела простая тактика «клин-молот». Заманили нейтральной передачей «ящика Пандоры», артефакта такой безумной ценности, что за ним бы продали родную планету половина Совета Конкордиата. Столкнули лбами с бандой «Серых Теней», с которыми у нас были… разногласия по поводу дележа предыдущего груза. И пока мы цапались, как дикари над блестящей безделушкой, из тени вышла Империя с своим предательским молотом.

«Ящик» лежал у моих ног в противоударном кейсе. Холодный индитриевый шар, испещренный нечитаемыми рунами. За него заплатили авансом. Заплатили так, что даже если я сейчас умру, мои зашифрованные счета сделают счастливым кого-то очень умного, кто сможет их взломать через лет двести. Утешение так себе.

«Целостность: девятнадцать процентов. Критическое повреждение энергосети. «Валькирия» отключает второстепенные системы. Рекомендация: эвакуация.»

«Валькирия» была не просто корабельным ИИ. Это была зеркальная копия моих собственных нейронных паттернов, лишенная таких мелочей, как эмоции, сомнения и страх. В кризисных ситуациях это было полезно. Сейчас ее голос в моей голове звучал как похоронный марш.

— Принял, — отозвался я вслух, голос ровный, без дрожи. Дрожь — для органиков. Мои мио-волокна были стабильны. — Активируй протокол «Рагнарек». Полное тотальное стирание. От навигационных журналов до архива старых голо-сериалов. Взрывные заряды на все носители. Ключ – мой биосигнал после отстыковки.

«Подтверждаю. Протокол «Рагнарек» активирован. Таймер: пять минут. До детонации зарядов.»

Вокруг гасли экраны, отключались системы. Оставалось только самое необходимое: связь с капсулой, ее системы и три камеры, показывавшие агонию «Скитальца». Я схватил кейс с «ящиком» и заранее упакованный аварийный рюкзак. Семьдесят килограмм самого необходимого для выживания в любом аду галактики: от наноботов-санитаров до компактного плазменного резака, способного вскрыть броню. Для обычного человека — неподъемный груз. Для меня, со встроенным армо-скелетом и мио-волокнами с десятикратным усилением, — как походная сумка. Почувствовал лишь легкое напряжение в суставах.

Коридор до шлюза капсулы «Коршун» трясся и был залит кроваво-красным светом. «Коршун» был моей лебединой песней, последним козырем. Не просто спасательной бочкой, а маленьким, юрким корабликом с микрогипердвигателем на один отчаянный прыжок и системой маскировки, превращавшей его в безобидный обломок.

«Целостность: десять процентов. Имперский линкор наводит главный калибр. Вероятность попадания в следующий залпе: восемьдесят семь процентов.»

— Трогательно, что они хотят лично попрощаться, — пробормотал я, втискиваясь в кресло пилота. Кресло ожило, обхватило меня, щупальца интерфейсов с легким шипением вошли в порты на позвоночнике и висках. Боль? Скорее резкий, холодный укол. А потом мир перевернулся. Я больше не смотрел на приборы. Я чувствовал «Коршуна». Каждый сантиметр его обшивки, гудение его реактора, готовность двигателей. Это был не корабль. Это было продолжение моего тела, еще одна конечность, напичканная технологиями.

— «Валькирия», финальный приказ. В момент моего отстрела перенаправь всю остаточную энергию на щиты и ионники. Сделай рывок на линкор. Пусть думают, что я решил закончить карьеру героическим тараном.

«Подтверждаю. Удачи, капитан.»

Удачи. Пустой звук. Удача для игроков в кости и романтичных идиотов. Я полагался на расчет, сталь и свое упрямое, отточенное веками нежелание становиться холодным трупом в вакууме.