Норденийка. Проклятая мечта

Глава 3. Слепая магия

Падение с дуба – а точнее с дубом – не прошло бесследно для Дейны Морлан. После того, как лекари зашили ее рассеченную бровь, девочке пришлось месяц носить на голове повязку, плотно закрывающую бровь и веко. Открыть правый глаз при этом не представлялось возможным. Приходилось слушать от кровного братца, будто она похожа на пиратку, смотреть на отвратительные рожи, которые он корчил, и искренне не понимать, в чем тут ее вина.

Дейна послушалась отцовского запрета и не выходила из дома без дозволения. Ей и не хотелось. Мир за стенами особняка был жесток и опасен для маленькой девочки, и она еще сильнее убедилась в этом. Вскоре отец поддался на разумные доводы матери – в особняк прибыла бабушка Дейны по материнской линии. Крепко сбитая, еще не старая женщина с вьющимися светло-русыми волосами, она не понравилась Дейне сразу.

Стать у бабушки Софии была такая, что даже княгиня Нейта едва ли захотела бы с ней тягаться. С некоторым опасением девочка ждала встречи и соперничества обеих своих бабушек, но княгиня не пожелала даже взглянуть на гостью.

В молодости София Гартон учила девочек в бедняцкой школе, а потом работала чтицей для детей в знатном доме, и знала довольно много стихов и сказок. Она рассказывала их внучке в нечастые периоды своего хорошего настроения, а в остальное время зло сверкала глазами и грозилась побить негодяйку.

Дейна не могла ответить ничем – кроме того, что ни разу за все время их знакомства не назвала строгую женщину бабушкой. Ведь бьют только чужие люди – стало быть, и эта женщина чужая, не так ли? Даже если в мамином присутствии вела себя смирно и почти не обижала внучку.

Странное это был время – с пяти до шести лет! Некоторые моменты промелькнули мимо Дейны, а другие навеки запечатлелись в памяти. И когда бабушку Софию рассчитали, потому что для девочки собирались нанять учителей, она готова была вздохнуть свободно.

Если бы не подслушанный случайно разговор взрослых в кабинете отца.

- Я требую развода, Андре! – заявила Лилиан, гордо вскинув голову, и длинные русые волосы рассыпались по плечам. В последнее время она не хотела забирать их в высокие прически, и совсем мало спала. – Твой характер сведет меня в могилу.

- Совсем рехнулась?! – оскорбленный до глубины души мужчина выскочил из-за стола, за которым только что разбирал присланные письма. – Тебе некуда идти, дура деревенская!

- Ах, деревенская?!

- Сударыня, не забывайтесь! До замужества ваша мать жила в деревне, надеюсь, вы еще не забыли это…

- А ваша мать и вовсе была кочевницей из чужой страны! – Лилиан нервно дернула красивым плечиком. – Там-то вы и родились, сударь!

- Не равняйте нас с вами! Никогда мы не будем равными по крови!

- Зато наша общая с вами дочь…

- Опасна? – нехорошо прищурился мужчина, сжимая кулак. – Вы это хотите сказать?

- Как бы то ни было, - Лилиан сумела уклониться от необходимости давать ответ, - я требую развода! Вы истрепали все мои нервы – вы, и ваша мать-кочевница!

Размахнувшись, Андре ударил ее по лицу.

Дейна вскрикнула и отскочила от двери, закрыв разгоряченное лицо дрожащими руками. Ее била крупная дрожь, но, когда взбешенный отец кинулся в погоню, девочка сумела ловко свернуть за угол и забежать в библиотеку. Хорошо смазанные петли не скрипели и не выдали ее, а дверь, к удивлению Дейны, не хлопала.

Тяжело дыша, она прислонилась спиной к двери и медленно села на пол. Топот отца очень быстро стих, а маленькая стихийная ведьма осталась в полном одиночестве.

Дейна почувствовала себя дурной девочкой, которой недовольны обе бабушки и дед, из-за которой не ладятся отношения у родителей, которая всегда и всем мешает. Это острое и неприятное чувство коснулось режущими гранями ее души, и слезы подступили к глазам. Она шмыгнула носом и вспомнила слова бабушки Софии:

- Когда ты плачешь, то становишься очень некрасивой.

Значит, плакать нельзя. Но что же можно?

- Здравствуй, дитя, - поприветствовал Дейну знакомо шелестящий голос, когда она совсем упала духом.

И, медленно подняв растрепанную голову, Дейна тотчас же узнала таинственного призрака Генри вместе с его голосом. Дедушка Джон говорил, что призраки это неупокоенные души умерших предков, но как раз этот долговязый призрак в светлом одеянии меньше всего походил на изображенных князей и княгинь, изображенных на фамильных портретах. Широко раскрытыми глазами Дейна рассматривала призрачное лицо и не находила ни единой знакомой черты.

- Здравствуй, призрак Генри…

- У тебя дрожит голос, и глаза блестят. Кто-нибудь обидел?

- Да, то есть, нет… Отец ударил матушку…

Призрак ничего не ответил, но девочке показалось, что он мрачно усмехнулся краешком прозрачных губ.

- Как тебе здесь живется, дитя? – спросил он, немного помолчав.

- Недурно! – выпалила в ответ Дейна, почти не раздумывая.

- Надеюсь, что ты не лжешь.

Она солгала, и призрак это понял, но оправдываться и объясняться Дейне совсем не хотелось. Потому что у маленькой княгини просто не может быть плохой жизни.

- Ты живешь здесь, призрак Генри?

- Отчасти. Я живу во всем особняке, привязан к нему высшими силами. Я умер здесь.

- Умер? – ахнув, переспросила девочка и прикрыла рот ладошкой от изумления. – Но как так? Бабушка Софи говорила, что умирают только старики.

Вместо ответа Генри улыбнулся так печально, как только мог.

- Ты скоро покинешь этот дом, дитя. Мне бы не хотелось здесь оставаться в компании других призраков. Они старые, ворчливые и скучные.

Дейна не поверила его словам. Как это – покинет особняк?

- Возьми меня с собой, - попросил призрак тем же шелестящим голосом. – Проведи ритуал четырех стихий. Выпусти силу наружу.

Из всех сил Дейна пока использовала только воздушную, и совсем не знала, получится ли у нее четверная магия. Но сейчас решила попробовать, испытать себя. Вытянув обе тонкие руки, девочка закрыла глаза и сосредоточилась на колдовстве. После увиденного в отцовском кабинете было трудно не отвлекаться, однако Дейна постаралась и, кажется, смогла.